Время крови

Ветер Андрей

– Ни чёрта я не понимаю! – Галкин был озадачен. – Если на него напал волк, то слишком уж ловко, чисто как-то. Бедняга даже не закричал, не позвал никого. Странно это. К тому же на нём ни единой царапины. Ты посмотри, на его одежде нет следов когтей.

– Разве так не бывает? – удивился Иван; он был в ужасно подавленном состоянии. – Я помню пасть того волка, который возле меня стоял. Когда б он набросился, так оттяпал бы мне сразу полголовы.

– Это ты хватил. Звери здесь, конечно, крепкие и клыкастые, но они не убивают с аккуратностью ножа.

– Что

ты хочешь сказать?

– Если бы у меня был хоть малейший повод для подозрений, я бы предположил, что ему полоснули по горлу ножом. Волк его погрыз, это несомненно, но погрыз позже. Он просто подбежал к убитому и разорвал рану дальше. Галкин присел перед огнём и протянул к костру озябшие руки. Иван опустился на корточки напротив друга.

– Саша, ты говоришь страшные вещи. Ты пугаешь меня. Неужели ты намекаешь на то, что среди нас может быть убийца?

– Я не намекаю. Я просто удивляюсь тому, как выглядела одежда покойника.

– Ты кого-нибудь подозреваешь?

– Никого, да и причины у меня нет для этого. Из всех, кого я нанял, убить мог Ефим или Савелий, но не втихую, а в пьяной драке или в припадке ярости. Да ты и сам видел… Но чтобы ножом по горлу… Нет, это, конечно, лишь моя фантазия. Просто второй день подряд мы теряем по человеку. В это трудно поверить. До настоящего времени даже погода не устраивала нам дурных сюрпризов, никто не заблудился, не провалился под лёд, нам всё благоприятствовало. Я уже начал верить в мою счастливую звезду. И вдруг такое.

Утром рабочие долго не могли найти угольщика Никифора. Поспрашивав друг друга, они пришли к Галкину. Все имели крайне обеспокоенный вид.

– С ранних часов не видали его, хозяин.

– А когда его видели в последний раз? С кем он спит рядом?

– Со мной на нарах. Только я вчера малость занемог и раньше обычного придавил ухо. Так что не помню, был ли он.

– Немедленно обыщите всю округу. Проклятье! Что происходит с этим местом?

Никифора обнаружили позади угольных ям. Он лежал лицом в том самом ручейке, куда Иван и Белоусов однажды неудачно сходили пострелять уток. Середина ручейка до сих пор не застыла. Угольщик лежал на животе, окунув почти наполовину голову в воду. Судя по тому, что его волосы и верхняя часть одежды успели покрыться ледяной коркой, находился он в таком положении давно. Поза его была свободна, никакого напряжения в ней не проглядывалось. Никто не решался высказать никаких предположений по поводу кончины Никифора.

– Ну не утопился же он в конце концов! – заорал Галкин, потеряв терпение. – Не мог он прийти сюда, сунуть башку в ручей и уснуть! Не мог! Добряк он был и трусоват, чтобы руки на себя наложить.

Молча стояли люди. Низко нависло над ними небо, посыпая их морозной пылью. Все вглядывались в замёрзшего мертвеца, тщетно пытаясь разгадать тайну его гибели.

– Может, оступился он?

Помолчав, Александр тяжело вздохнул и снова заговорил:

– Мужики, я прошу вас не паниковать. Я очень прошу вас. На пару дней мы прекращаем всякую работу. Объявляю выходные.

Держитесь гуртом. По нужде или куда ещё ходите по три человека, не меньше. Если кто-то хоть самую малость чего-то подозрительного заприметит, немедленно ко мне.

– А что может быть-то?

– Не знаю, – развёл руками Александр.

– Может, какой-то разбойник в тайге притаился и следит за нами?

Галкин раздражённо ответил:

– Да не может это быть разбойничьим делом. Что у Никифора взять было, кроме грязной физиономии? Глупо, глупо и ещё раз глупо. Просто цепь нелепых совпадений. Вот увидите, больше ничего не произойдёт…

Так неподалёку от ещё недостроенного дома появилось кладбище.

Первый день прошёл в тоскливых пересудах, на второй рабочие, утомившись безделием, вернулись на строительство и взялись за дело. Никаких печальных происшествий больше не было.

Ещё через день Галкин кликнул Эсэ и велел ему готовить сани и оленей.

– Дорогу к Амге через перевал знаешь?

– Найду.

– Хорошо. Проверим, на что ты способен. Покажешь себя в деле. Сегодня же двинемся, как только сани подготовишь.

Отыскав Селевёрстова на стройке, Александр предложил ему принять участие в поездке:

– Рискнёшь?

– Страшновато, но с тобой рискну, – медленно, как бы прислушиваясь к собственным чувствам, ответил Иван. – Я на тебя полагаюсь. А кого в проводники возьмём?

– Медведя. Не забудь привязать к кушаку ножны с ножом, ружьё спроси на складе для себя.

Через час запряжённые олени стояли перед юртой. Весь отрядец был в сборе, Иван уже лежал в санях, и Александр, критически оглядев снаряжение, не стал тянуть время.

– С Богом! – выдохнул он.

– Мат, мат! – выкрикнул Эсэ, погоняя оленей.

Сани заскрипели. Галкин подтолкнул их сзади и запрыгнул на них, пробежав рядом пару шагов. Сразу после него сел в сани и Эсэ.

– Мат! – опять крикнул Якут, погоняя оленей.

Через минуту зимовье осталось за поворотом. По сторонам тянулась густая тайга. Чёрные стволы голых деревьев и елей сливались в единую массу. Олени без труда тянули сани, иногда бежали быстро, иногда настолько сбавляли скорость, что можно было сопровождать их спокойным шагом, что и делал время от времени Эсэ, видимо предоставляя животным возможность отдохнуть.

Дорога была однообразной, время тянулось незаметно, и вскоре путники обнаружили, что уже почти совсем стемнело.

– Зря поздно поехали, – бросил Эсэ через плечо, – мало дороги покроем. Уже ночлег делать пора.

Якут был прав, и Галкин отлично знал это. Они и сам ругал себя за решение покинуть зимовье столь внезапно. Да слишком накатило на него беспокойство: всё ли в порядке было у других? Не случилось ли какой беды? Не навестила ли их тоже странная смерть?

Когда они остановились, чтобы поставить крохотную палатку, Эсэ указал рукой в сторону.

– Что там? – Галкин пригляделся, но ничего не увидел в сумраке.