Время есть
Шрифт:
Никита вспомнил тот выбор, который уничтожил его жизнь. Он, молодой и очень способный к наукам парень, забросил всё. Можно сказать, променял своё будущее на короткую, пусть и яркую, радость телесной близости. Почему внутренний голос молчал, а не кричал:
«ТЕБЯ ЖДЁТ СВЕТА?!»
Тогда на пляже и потом.
А что было потом? После яркой близости в каморке и ночного купания Никита оказался в вакууме. Это стало понятно позже. А тогда весь мир для него заключался в красивой бывшей однокласснице. Вернее, не в ней, а в её молодом сумасшедше притягательном и, главное, доступном теле.
И никого не было рядом. Мама периодически навещала, заносила фрукты и овощи и с тоской смотрела на сына. Люба ни на секунду не оставляла их наедине и ворчала, мол, не в нищую семью сын ушёл. Но принесённое принимала и прятала в холодильник. Даже свою маму, Анну Аркадьевну, Люба отправила к бабушке, чтобы вообще никто не мешал им.
Однажды утром, когда Никита ещё спал, а Любе нужно было на рынок, она увидела в окно идущую через двор Свету. Та явно направлялась к ним. Люба быстро разделась полностью, накинула Никитину сорочку, открыла дверь, как только в неё постучали.
Свету смутил вид подруги, и она, отводя глаза, попросила:
– Мне бы с Никитой поговорить. Он собирается в университет поступать, как мы планировали?
Хозяйка открыла дверь шире, полы сорочки разлетелись в стороны, демонстрируя наготу.
– Свет, ты понимаешь, что ты не вовремя. – Люба дождалась, пока гостья посмотрит в глаза. – Ну, как ты думаешь, мужчина выберет это пользовать, – она показала на своё тело, – или над книжками корпеть?
Соперница смутилась ещё больше и попросила только передать, что она заходила.
– Конечно, передам. Если время будет, – заверила Люба.
Лето пролетело, и, только увидев начавшие желтеть листья клёна во дворе, Никита осознал: совместной учёбы в вузе не будет, и вряд ли уже когда-то вообще появится в его жизни университет, о котором он мечтал. Не будет в его жизни Светы, по словам Любы, уехавшей в Москву.
– Даже привет передать не просила, – рассказывала Люба о придуманной случайной встрече с одноклассницей на рынке.
А однажды утром Никита услышал, как Люба с Анной Аркадьевной разговаривают на кухне.
– Может, его на рынок пристроить? – предложила Люба.
– Я тебя умоляю, – возражала Анна Аркадьевна. – Из него продавец, как из меня балерина. Да и бабья на рынке видела сколько? Уведут, и глазом моргнуть не успеешь. Лучше его плавать отправим. Сначала каботаж, а потом, может, и в загранку попасть. Попросишь Гошу…
– Мама, – раздражённо перебила дочь. – У тебя, вон, сколько любовников из плавсостава…
– А меня никто не хочет спросить? – перебил обсуждение своего будущего Никита, выйдя на кухню в одних трусах.
– Я хочу, – отозвалась Анна Аркадьевна. – Хочу спросить: ты собираешься семью обеспечивать или будешь у нас на шее сидеть? Я свою дочечку не в наймы отдала…
– Мама, прекрати, – вступилась Люба. – Мы сами разберёмся.
– Разберутся они. Как же, – ворчала женщина, когда дочь попросту выталкивала её из квартиры.
И разобрались. Лёгкими капризами, мелкими обидами, пылкими ласками, о которых Никита и не представлял раньше,
По плану, их судно прибывало только на следующий день, но, отработав быстро на разгрузке-погрузке, они сэкономили сутки. И предчувствие приятного сюрприза Любе было ещё одним поводом для хорошего настроения. Тихонько открыв замок входной двери, Никита уже рисовал в воображении радостно удивлённые глаза своей девушки и всё, что за этим последует, тоже представил.
Между глав
В своих воспоминаниях Никита был далеко и во времени и в пространстве, а странные вызвавшие его интерес мужчина и женщина продолжили только им понятный диалог.
– Ты же понимаешь, Надежда, что как не могут, живущие в двухмерном пространстве представить табуретку, имея возможность созерцать только четыре кружочка, расположенных по вершинам квадрата, так и обычному человеку невозможно представить, такое многомерное явление, как время, имея возможность наблюдать только его проекцию в трёхмерном пространстве.
– Тогда, что уже говорить про душу, – откликнулась женщина.
– Давай душу оставим на следующий раз. А сейчас я ещё раз хочу тебе показать, что твоё утверждение о возможности исправлять ошибки в прошлом есть утопия. Ты же видишь, что он не то, только не смог исправить свои ошибки, но даже категорически отверг такую возможность.
– Я не согласна, Александр, с такой интерпретацией результата. – Вполне спокойно ответила Надежда, – Столь тонкий намёк на возможности, которые простому человеку кажутся фантастическими, за эксперимент засчитать не могу.
Глава 3
Но Люба не спала. Войдя на кухню, откуда раздавались непонятные звуки, Никита увидел странную картину: на полу возле газовой плиты посреди разбросанной одежды происходило нечто несуразное. Сначала увиденное даже рассмешило: голый бледный мужской зад дёргался между задранных загорелых женских ног. На одной болтался очень смешной Любин тапок в виде утёнка.
Понимание ситуации ударило молнией, и дальнейшее Никита уже помнил эпизодически, только редкими кадрами, которые, как при фотовспышке, вырвала память из всего происходящего.
Любкин удивлённый взгляд из-за чужого плеча…
Хриплый мужской голос: «Сдрисни, дай кончить» …
Собственный крик: «Вы охренели?!».
Потом злобные чёрные глаза и кулак, летящий в челюсть…
Никита рефлекторно поставил блок, а когда мужчина схватил со стола нож, резко боднул того лбом между источавших ненависть глаз. Затем, не дав сопернику опомниться, со всей силы приложился по мерзкой физиономии незнакомца сковородой, которую схватил с газовой плиты. По полу разбросало недоеденную яичницу-глазунью. Взгляд врага медленно терял концентрацию. И уже бесчувственное тело рухнуло на пол. Любка грязно материлась, выбираясь из-под упавшего.