Время дня: ночь

Беатов Александр Георгиевич

Она старалась всеми силами почувствовать то же, что было с Васькой, но что-то было не так: будто бы её чрево, подобно глине, приняло ту форму, что задал ему гончар, с длинными руками.

— Ты не боишься забеременеть? — спросил Валера.

— А ты боишься этого?! — парировала она.

— Нет… Но пока, может быть, ещё рано? Ведь мы ещё не поженились…

— А ты готов на мне жениться?

— Да! Я люблю тебя, Вика!

— Правда?

Она не ожидала такой лёгкой победы и задумалась. Васька вовсе не был намерен жениться на ней. Он даже не ухаживал за

нею, как Валера. Она сама прибегала к нему. И сейчас она задумалась, будет ли она и дальше, после замужества жить этой раздвоенной жизнью или сумеет порвать с Васькой. Она знала, что иначе не стоило выходить замуж за Валерку.

"Разве лишь повидаться с Васькой ещё раз?.."

При этой мысли, будто через всё её нутро прошёл сладкий электрический ток. Почти физически она ощутила Васькино тело, его сильные ловкие руки, которые обладали каким-то собственным знанием…

— Что с тобой, Вика? — спросил Валера, возвращая её к действительности.

Она вздрогнула. Резко поднялась.

— Поехали домой! Я хочу домой!

Всё решилось в один из последовавших дней. Васька сильно напился и заставил свою любовницу перейти в сексе "пределы её моральной допустимости".

— Я больше к тебе не приду! — крикнула она, радуясь, что нашла повод.

— Посмотрим… — промычал пьяный.

И она действительно больше не пришла.

И тогда Васька привёл свою угрозу в исполнение. Валера бросился на него с кулаками, но сам оказался избитым. Не удовлетворившись этим, хулиган облил растворителем для краски лифт в подъезде Вики и поджёг. Лифт сгорел. Но легче никому не стало. Последовало объяснение. Вика плакала, умоляла Валеру простить её, обвиняла во всём Ваську. И вот, не зная, что делать, Валера пришёл к Сашке за советом…

— Что я могу тебе сказать… — начал Саша после продолжительного молчания. — Я не могу тебе сказать: женись. И я не могу сказать: не женись… — И сам подумал: "Кто я такой, чтобы решать за него? Премудрый Соломон? У самого — неразделённая любовь, то одна, то другая, то третья… Не отвечать же парню словами Сократа: "Как бы ни поступил, всё равно будешь раскаиваться!"

— Представь себе, Валерка, продолжал он, — Что я посоветую тебе жениться… Ты последуешь моему совету и потом окажешься несчастлив… И тогда однажды скажешь: "Во всём виноват Сашка. Если бы он не посоветовал так, то я бы не женился." И наоборот: положим, что ты не женишься по моему совету, а потом будешь жалеть…

Валера молчал и слушал.

— Дело совсем не во мне! — Саша пригубил вина, поставил бокал на стол. — Бог со мной! Пусть я буду виноват! Я сейчас не стараюсь остаться в стороне и не потому говорю тебе, что не хочу дать тебе совета, что, будто, боюсь, что ты меня потом обвинишь… Дело в твоём счастье… В твоей судьбе… В судьбе твоей девушки… И решать свою судьбу ты должен сам. Ты сам должен придти к решению. Это трудно. Я понимаю. Но я не советовал бы тебе слушать никого, даже самых близких тебе людей. Ты должен найти ответ в своём собственном сердце. Задумайся и проверь своё чувство.

Если ты любишь её и если ты ей веришь — а только настоящая любовь может тебе подсказать верный ответ — тогда женись. Если же ты чувствуешь, что в тебе нет к ней любви, что ты не сможешь простить случившееся, то жениться не надо. Но решить это можешь только ты сам…

Вспоминая свой разговор с Валеркой, Саша пожалел, что в то время он не был знаком с мыслями Николая Бердяева. А если бы было так, то он сказал бы ему: конечно о том, что легче переложить ответственность на кого-нибудь другого. Но легче — вовсе не значит правильно. Это — твоя свобода. Свобода выбора. Не путай свободу с облегчением. Настоящая свобода — совсем не лёгкая вещь. Свобода — это ответственность. И не пытайся её переложить на чужие плечи. Иначе будет только хуже. Иначе будет не свобода, а безвольное рабство…

А тогда… Не найдя лучших слов для Валеры, Саша замолчал. Друзья долго сидели в тишине. Валера больше не притрагивался к своему бокалу, что-то обдумывая.

Саша хотел было посоветовать, чтобы он попробовал молиться, но не сделал этого. Чувствуя, что разочаровал товарища в его ожиданиях, он лишь предложил:

— Я знаю одного замечательного священника, который, возможно, что-нибудь посоветует… Если хочешь, я договорюсь с ним о встрече.

— Нет, Сашк, — вдруг прервал молчание Валера. — Я пойду… — Он поднялся. — Спасибо тебе…

— Что, ты? — Саша тоже поднялся. — Я ведь ничего тебе не посоветовал… Ты подожди… Посидим ещё… Допьём вино…

— Нет… Я пойду… Вот… Правда, ещё… Это — паспорт… Того мужика… Васька отдал… Я не знаю, что мне с ним делать… Я, ведь, правда, не виноват… Я, ведь, поэтому к тебе ещё пришёл… Чтобы рассказать… Ты, ведь, верующий, говорят…

— Ты бы, Валера, в церковь лучше сходил. Ведь, я же — не священник. — Саша взял паспорт, не зная, зачем, повертел в руках.

— В церковь не хочу. Священник может донести… Да и не верю я… в Бога твоего…

— Что же мне-то делать с этим паспортом?

— Я не знаю… Только мне так было бы легче… Может, придумаешь что-нибудь…

— Что же ты его просто не выбросил, не сжёг?

— Я не знаю… Я и об этом хотел с тобой посоветоваться…

— Ладно, Валерка! Я отдам его матери. Она в магазине работает. Ей алкаши приносят свои паспорта под заклад, когда деньги занимают, а потом не приходят. У неё два чьих-то паспорта лежит. Она давно собиралась отнести их в милицию. Так я подложу и этот к ним.

— Спасибо, Сашка! — Валера вышел в коридор, стал сам открывать наружную дверь.

— Ты заходи, если что… — Саша последовал за ним. Валера ничего больше не сказал, растворившись в тёмном лестничном пролёте, где, по всей видимости, перегорела электрическая лампочка.

Саша вернулся в свою комнату. Вина оставалось с пол бутылки. Он наполнил свой бокал, выпил, сел на диван, задумался обо всём услышанном от своего бывшего одноклассника, раскрыл невзначай паспорт и увидел фотографию человека, показавшегося ему знакомым.