Время дня: ночь
Шрифт:
— А ты… Почему ты не поехала?
— Я не люблю их "мероприятия" Сначала выпьют, потом будут петь песни… Скучно! — Оля посмотрела Сашке прямо в глаза и добавила: — А потом, я же договорилась с тобой!
— Ты живёшь где-то тут, недалеко?
— Да. Вот мой дом! Зайдёшь?
Конечно, он знал, что это — её дом. Ведь однажды, когда они были в хоре, Ольга выронила из сумки конверт, с американскими марками, и, подняв, чтобы подать его ей, пока Ольга поправляла пальто, Саша прочёл и запомнил её адрес. А на другой день он уже ходил вокруг дома, чтобы по номеру
— Где же твои окна? — Саша обвёл взглядом сотни окон, в большинстве уже освещённые.
— Вот те, на седьмом этаже! Видишь, которые на светятся? — Ольга вытянула руку перед Сашиными глазами так, что коснулась предплечьем его щеки.
— Да, вижу…
— А те, со шторами — моя комната!
Саша взглянул девушке в лицо. Она улыбалась, ожидая его ответа. И почему-то вдруг Саше вспомнилось, как он когда-то пришёл ночью на квартиру Галины, подружки учётчицы, с Завода.
— Что с тобой?! — воскликнула Ольга, подхватывая юношу под локоть.
— Голова закружилась… — сказал Саша, чувствуя, будто у него подкашиваются от усталости ноги. — У меня она уже давно разболелась, — пояснил он. — Ты меня извини, Оля! Я лучше поеду домой…
Он не запомнил, как они простились, как он добрёл до метро, где долго сидел на парапете у входа под землю…
Ему вспоминались пять окон на седьмом этаже, и в одном из них он будто явственно видел свет, пробивающийся из-за тяжёлой шторы. Потом он посмотрел через дорогу, на окна кафе, в одном из которых три часа назад видел девочку и двух мальчиков. Кафе было ярко освещено изнутри. Все столы были заняты пьяными мужиками. Днём кафе работало как столовая, вечером оно становилось забегаловкой.
Саша поднялся, начал медленно спускаться в метро. Кругом торопились люди, обгоняли его, толкали. Всем не терпелось после работы поскорее оказаться дома.
"Я же не спросил, понравился ли ей фильм," — подумал Саша, проталкивая "пятачок" в автомат.
Остановившись на перроне в ожидании поезда, он подумал, что ещё вовсе не поздно вернуться к Ольге.
Он взглянул на электронные часы, над чёрной дырой туннеля, с уходящими вглубь темноты огнями. Табло высвечивало: 18:33.
Завыл, подъезжающий поезд, своим появлением как-то разом решая все сомнения…
В обоих поездах, которыми он добирался до дому, ему посчастливилось занять сидячие места и, несмотря на дичайшую усталость, вдруг навалившуюся на него, не проехать своей остановки.
Расставшись с Сашей, Оля медленно побрела к дому. Странное чувство тоски и одиночества охватило её. Только что виденный фильм о недоступной западной жизни, знойный летний вечер, и всё та же самая жизнь, без надежды на то, что всё в ней однажды решительно изменится, повергали в уныние. Необъяснимый отказ Сашки зайти к ней, поболтать немного за чашкой чая о чём бы угодно, лишь бы ещё ненадолго уйти от реальности, убить время, спастись от самой себя, — добивал её, и повергал в отчаяние.
"Ведь, кажется, он ко мне не равнодушен!" — думала она, поднимаясь на лифте. — "Если даже и ему
Она не решилась даже додумать свою мысль до конца. Американец, пообещавший жениться, мог просто устать ждать, найти другую… Отказ в визе — надуманный предлог, чтобы "спустить всё на тормозах"… Проверить свои подозрения она не может. Тянутся месяцы… Жизнь утекает сквозь пальцы… Она живёт одними надеждами… Может быть — пустыми?..
Остановившись у зеркального шкафа, она стала переодеваться. Глядя на себя в зеркало, девушка расстегнула ворот модельной рубашки, плотно закрывавшей половину её шеи, затем — все кнопки, сверху — вниз, и — на рукавах… Не снимая рубашку совсем, она освободила от бюстгальтера грудь, распустила волосы, стянутые сзади.
"Монашка!" — сказала она вслух, желая услышать, как прозвучит это слово.
Она закрыла глаза, вспомнила его… И от одного воспоминания о том, что случилось однажды в гостинице "Россия", будто бы электрический ток прошёл по всему её телу.
"Он был такой большой и сильный!" — прошептала девушка. — "Он так меня обнимал!.." — она отняла свои ладони от двух упругих полушарий груди, отошла от зеркала, разделась совсем, ещё раз окинула взором будто бы чужое отражение в зеркале, взяла домашний халат и, быстро надев его, упала ничком на диван.
Слёзы потекли как-то сами… Она плакала несколько минут, но вскоре успокоилась, затихла и не заметила, как погрузилась в сон…
Ей привиделся снова John, сильный молодой улыбающийся парень. Будто, они вышли из кинотеатра и идут по улице. И прохожие, видя, что он — иностранец, с уважением уступают им дорогу. Он о чём-то с нею болтает, конечно, по-английски. И она всё прекрасно понимает. И John понимает всё, что она ему отвечает. Она — в восторге от него, от экзотики языка, от того, что вот-вот перед нею откроется сказочный огромный неведомый запретный мир. Они входят в подъезд её дома, поднимаются на лифте, подходят к двери её квартиры…
— My family is not at home right now! — торжественно произносит она и зачем-то нажимает кнопку звонка.
Дверь открывается, и на пороге своей квартиры она видит… Санитара, и… просыпается…
Кто-то звонит в дверь…
Удерживая полы не застёгнутого халата, Оля бежит в коридор, открывает замок на входной двери…
— Здравствуй, Оля!
Он стоял, в ожидании приглашения войти.
— А! Брат Вова! — воскликнула Оля. — Входи… Я — сейчас…
Затягивая потуже пояс на халате, она кинулась в ванную комнату, чтобы немного привести себя в порядок.
— Проходи, будь — как дома, — проговорила она на ходу. — Я сейчас заварю чаю…
В ванной комнате Ольга скинула халат, чтобы придти немного в себя, присела на биде, посмотрела на себя в зеркало.
"Принимать душ некогда!" — подумала она и, открыв кран на раковине, стала кое-как умываться…
Володя тем временем прошёл в гостиную, остановился.
На шкафу как-то часто тикали часы.
Уставившись в них невидящим взглядом, будто в оцепенении, он замер, погружённый в какие-то свои мысли…