Время Ч.

Калитин Андрей

– Русская мафия для Америки – нонсенс. Ее здесь нет. Но есть русские преступники, которые хотят, чтобы она была. Причина очень проста. Если бы, например, в Нью-Йорке существовала бы сильная организованная группировка, ее бы начали по-настоящему бояться. Им это просто необходимо для того, чтобы наладить контакт с костариканцами или колумбийцами. Да, с итальянскими мафиози русские не раз выходили на связь, но чем все это кончалось? И те и другие оказывались в тюрьме. Вот и всё. Существовал такой миф, что русские якобы после совершенных убийств специально, демонстративно оставляли трупы на улицах. В отличие, скажем, от итальянцев, которые прятали трупы убитых ими людей. Но это миф. Часто его придумывают либо полицейские, расследующие громкие дела, либо сотрудники ФСБ, желающие подчеркнуть свою значимость. А журналисты эти мифы подхватывают. Например, один американский журналист, Роберт Фридман, очень долго писал о вашем Япончике, какой тот

якобы крутой. Так это было на руку самому Япончику. Его стали бояться, он сам всем хвастался, что он – гангстер. Это его погубило на суде, когда его поймали за вымогательство. Судья постоянно говорил о всесильной «красной мафии», и присяжные, естественно, его наказали по всей строгости закона. Но я могу сказать, что мы следили за каждым его шагом здесь и, если бы что-то подобное совершил раньше, он бы сел в тюрьму раньше. Для нас он не «крестный отец», как для вас. А помнишь, был такой рэкетир Марат Балагула, о котором в 1990-х годах все писали как о «крестном отце» Брайтон-Бич? Так вот он недавно вышел из тюрьмы и сидит у себя на Брайтоне тише воды. Кажется, даже его мама следит, чтобы он лишнего шагу не сделал, в магазин вместе с ним ходит, да он и сам боится. И если он вдруг снова совершит здесь преступление, мы сразу «возьмем его здесь за яйца». Правильно я по-русски сказал? «За яйца»? Но с другой стороны, мы же не расследуем преступления, которые, допустим, назовем их русскими мафиози, совершают у вас в России. Или что у них было в прошлом. Да, мы это берем на заметку. Так что если ты говоришь, что у, например, Михаила Черного здесь, предположим, возникнет криминальный бизнес, мы его будем отслеживать. Но он ведь сам сюда не приедет. Хватит! Его сюда просто не пустят, и он на том же самолете улетит к себе обратно в Киев. Или в Израиль? Или куда там его еще пускают? Никуда? Так тем более. Он же не совсем, наверное, дурак, чтобы здесь сесть в тюрьму. Ему сюда дорога вообще закрыта. Потом, если против него есть дела в России, у нас же есть соглашения между странами, мы будем работать. А вообще волна русской преступности сошла на нет. Того же Михаила Черного я пока не знаю. Что он лично здесь сделал? Узнаем – будем разбираться. Может быть, кстати, кто-то думает, что отсидеть в тюрьме здесь или в России – это круто, это какой-то авторитет. У нас здесь все иначе. Это позор. Так что никто не стремится к этому. Наконец, думаю, в России это тоже скоро поймут. Так что привет всем русским мафиози, сидите лучше дома!

На прощание Питер, все это время говоривший со мной по-русски, оглядел весь ресторан, будто надеясь увидеть здесь пресловутых русских мафиози, не спеша расплатился и вышел. Метрдотель проводил его до дверей как особо уважаемого гостя. «Русский Нью-Йорк» хорошо знал Гриненко. Знал и уважал... Вспомнив свои злоключения в Бруклине в мой прошлый приезд, когда такси пришлось искать около двух часов, я заказал машину прямо из ресторана. Через сорок минут я был уже на Манхэттене...

Дело Пола Хлебникова

Я встречался с ними дважды. Первый раз – осенью 2004 года, практически через два месяца после трагической гибели их брата Пола, или Павла, как звали его все мои коллеги в Москве. Тогда у следствия было множество версий, но при этом ни одной конкретной зацепки. Сейчас, когда мы встретились в маленьком немецком ресторанчике на пересечении 5-й авеню и 34-й стрит, они, Питер и Майкл Хлебниковы, родные братья зверски убитого в июле 2004 года американского журналиста Пола Хлебникова, казалось бы, должны были выглядеть чуть более удовлетворенно, что ли. Если вообще можно удовлетвориться итогом расследования убийства...

Прокуратура России еще летом 2005 года завершила следствие, официально объявила имена исполнителей и заказчиков. Но! В том формате суда, что завершился 5 мая 2006 года, участие в убийстве так называемого заказчика, а по версии российского правосудия им являлся чеченский полевой командир Хож-Ахмед Нухаев, вообще не рассматривалось, а вот предполагаемого киллера – Казбека Дукузова – присяжные вообще оправдали. Майкл и Питер встречались с Президентом России Владимиром Путиным, с госсекретарем США Кондолизой Райc, с представителями российской прокуратуры и ФБР США. Все напрасно. Для этой семьи дело осталось открытым, а судебный процесс позорно проигран. Они не верят и в официальную версию следствия, которая говорит о том, что мотивом убийства стала опубликованная Полом Хлебниковым книга «Разговор с варваром», главным героем которой и был Нухаев. Того, кстати, книга, как рассказывали мне мои источники, если и не впечатлила, то, скажем так, никаких негативных чувств не вызвала вовсе. Я лично (как журналист) занимался расследованием этого убийства два года, и теперь уже, пожалуй, могу сказать, что с самого начала и следователи Генеральной прокуратуры России в версию о причастности Хожи не очень-то верили. Зато и прокуратуре, и ФСБ было доподлинно известно

другое: за несколько недель до гибели Пол Хлебников получил от некоего источника очень серьезные документы, в которых, во-первых, речь шла о Чечне, а во-вторых, об очень больших деньгах. Возможно, этим источником был бывший вице-премьер Чечни Ян Сергунин, застреленный, кстати, 24 июня 2004 года, то есть за две недели до убийства самого Пола.

С его вдовой я встречался в Москве незадолго до командировки в Нью-Йорк. Встречался я и с еще одним человеком, которого Генеральная прокуратура, собственно, и обвинила в совершении двойного убийства (Сергунина и Хлебникова), – с Казбеком Дукузовым. Это телеинтервью стало в России настоящей сенсацией...

Обвиняемый, он же – оправданный

Я ждал этой встречи. Был почти уверен, что она не состоится. Но вот раздался телефонный звонок. Мне нужно было приехать на Тверскую, в офис одной юридической фирмы. Оттуда в сопровождении двух человек мы направились в сторону Кутузовского проспекта. Затем свернули под мост и оказались на Аминьевском шоссе. Остановились у автозаправочного комплекса. Вроде бы приехали. Ждали минут десять. Наконец, он пришел. Вместе с Казбеком было еще человек пятнадцать – то ли охрана, то ли друзья.

– Видите, я ни от кого не скрываюсь, встречаюсь с вами не в лесу, а почти что в центре Москвы. После приговора суда никуда не убежал. Я же перед законом чист.

На Дукузове – отличный, хорошо скроенный костюм, подчеркивающий спортивную фигуру. Казбек все время улыбается. Взгляд не отводит, только – глаза в глаза.

– Я на этой заправке весь день провожу. В три часа дня сюда прихожу, в три часа ночи ухожу. Правда, ничего сейчас не делаю. Я отдыхаю после суда. Считайте, что в отпуске нахожусь. Потом займусь чем-нибудь. Наверное, бизнесом в сфере деревообработки. Это ведь моя профессия. Сразу скажу, что не заказными убийствами буду заниматься.

Интересно, это он шутит так?.. Пока мы готовили к съемке телевизионную аппаратуру, «друзья» Казбека внимательно изучали машину, на которой мы приехали, технику, которую мы достаем из кофров, да и нас самих.

– Посудите сами, какой из меня киллер, – начинает разговор Казбек, усевшись перед камерой под огни софитов, – я левой рукой и камень-то бросить не могу.

– А правой?

– А правой могу. Ну и стрелять правой тоже могу. Человек вообще так устроен: дай ему оружие, он тут же стрелять начнет. Но я не стрелял! Пусть мне покажут пленку или пусть какие-нибудь свидетели скажут, что видели меня с оружием.

Я тут же вспоминаю рассказ одного из участников судебного процесса. Там, прямо во время слушаний, Казбек заявил примерно то же самое. Гособвинитель Дмитрий Шохин тогда попросил принести какую-то пленку. На ней «человек, похожий на Казбека», с пистолетом в руках гонял кого-то по улице. И свидетели того, что это был именно Казбек, сразу нашлись. Впрочем, адвокат Дукузова Игорь Короткое и сейчас настаивает на том, что на этой видеозаписи кто угодно, только не его подзащитный. У Казбека, мол, на этот случай даже алиби есть. Он в тот день, когда была сделана эта запись, лежал в Институте имени Склифосовского – был ранен после какой-то перестрелки в Москве. Интересное алиби, правда? Кстати, один из сотрудников оперативно-разыскного бюро Департамента уголовного розыска МВД говорил мне, что после той «стрелки» Казбека даже в вора в законе хотели короновать.

– А что вам Камилла Сергунина, вдова Яна, тогда на суде сказала, у нее, как у чеченки, может быть, свои источники информации? – наконец спрашиваю я.

– Она сказала, что очень долго не хотела верить, что это я ее мужа убил. А потом, видимо, передумала и вдруг подходит ко мне и говорит: теперь я точно знаю, что ты и есть убийца. А я ей даже ответить ничего не сумел, я же за стеклом сижу, – говорит Казбек.

Разговаривали мы минут тридцать. Об убийстве Пола Хлебникова, естественно, тоже. Казбек уверял, что на улице Докукина, где журналист был расстрелян 9 июля 2004 года, он, Дукузов, никогда не был. (Прокуратура, МВД и ФСБ в один голос утверждают, что именно он там в тот день и был.) В конце разговора я спросил его мнение о присяжных.

– Хорошие люди, – говорит Казбек, – во всем правильно разобрались.

Присяжные

За оправдательный вердикт проголосовало восемь человек. Все они – женщины. Четверо остальных – мужчины – голосовали за обвинение. Я нашел всех присяжных. Поговорить со мной согласились двое. Один из них, Алексей Рыбин, врач по профессии, скрупулезно следил за каждым словом, произнесенным на этом процессе. Все происходящее он записывал в специально заведенный для этих целей дневник. Теперь его изучают следователи прокуратуры. Дело в том, что Алексей официально и по собственной воле обратился в здание на Большой Дмитровке, так как, по собственному признанию, ему стало стыдно! Стыдно за тот вердикт, которые большинством голосов вынесли его коллеги-присяжные.