Время будущее
Шрифт:
Мердок поплыл ко мне. На нас были защитные костюмы из мягкого материала с прожилками, которые могли быть мгновенно активизированы в случае внезапной разгерметизации. Мы держали шлемы наготове, в соответствии с инструкцией.
– Расскажите мне подробнее о сэрасах, – попросил Мердок, сев в кресло второго пилота и пристегнув ремни.
Я вкратце уже рассказывала ему о том, как мы состыкуемся, как через некоторое время откроется дверь шлюзовой камеры, и мы окажемся со всех сторон окруженными слизью. Как несколько
Я не спрашивала Мердока, каким образом он собирается остановить меня и заткнуть мне рот, если я не смогу мысленно отвлечься от диска перехода. Пока я готовила корабль к старту, он исчезал куда-то ненадолго. Я решила, что мне лучше ничего не знать о его планах.
– Что именно вы хотите знать?
Я сейчас довольно туго соображала и не пыталась ясно мыслить, чтобы не поддаться панике, поскольку дурные предчувствия грозили одолеть меня еще до того, как мы достигнем серого корабля. Я машинально выполняла обычные действия, проверяя показания датчиков шаттла, работу двигателей, навигационный интерфейс…
Я испытывала смертельную усталость. Элеонор была совершенно права. Я чувствовала, как дрожат мои руки на пульте управления. Говорят, что у человека спокойно на душе, когда у него нет альтернатив, когда не надо принимать мучительных решений, когда ему предстоит только действовать… Но мне так хотелось, чтобы это действие выполнял кто-нибудь другой.
– Почему они здесь? Чего они хотят? – спросил Мердок, глядя на серый корабль на главном экране. Теперь это было уже не пятнышко, а плоский клин без каких-либо видимых внешних особенностей.
– Не знаю.
– А у меня создалось такое впечатление, что Эн Барик пытается что-то сообщить нам.
– Да, но его невозможно понять.
Я замолчала, чувствуя, что у меня срывается голос, и попыталась сделать глубокий вдох.
Мердок начал барабанить пальцами по пульту, не сводя глаз с серого корабля.
– Вы общались с сэрасами, находились в непосредственной близости от них… Никто не знает их так хорошо, как вы. Скажите, когда между вами устанавливается связь, неужели вы не чувствуете тех мотивов, которые движут ими?
– Нет, не чувствую, – пробормотала я, и мои руки охватила такая сильная дрожь, что я вынуждена была опустить их с пульта управления на колени.
Затем Мердок задал мне вопрос, который я сама себе не раз задавала.
– А вы могли бы использовать устанавливающуюся во время общения между вами связь, чтобы причинить вред сэрасам и тем самым обеспечить себе преимущество?
Что мне ответить ему: я этого никогда не пробовала делать? Или: это не тот род связи? При одной мысли об этом комок подступает мне к горлу.
– Не знаю. – Мне не хотелось смотреть на Мердока. Внезапно я ощутила к нему сильную неприязнь за то, что он коснулся
– Нам надо было завести птиц, – внезапно сказал Мердок, и эти слова привлекли мое внимание.
– Что вы сказали?..
– Я сказал, нам надо было завести птиц на станции. В сельскохозяйственных секторах, а может быть, даже в жилых зонах.
Я с изумлением посмотрела на него. По всей видимости, не у одной меня в последнее время не все в порядке было с головой.
– Я был на днях в сельскохозяйственных секторах, – продолжал Мердок, не ожидая моей реакции на свои слова. – Отражатели только что послали первые лучи, и, знаете, я подумал, что если бы мы были сейчас на планете, то там в эту минуту раздавался бы хор птиц, приветствующих рассвет. Разве мы не сумели бы развести несколько видов певчих птиц на Иокасте? Это способствовало бы лучшему удобрению почвы и налаживанию производства подкормки для растений.
Несколько раз в продолжение этой речи я открывала рот, собираясь что-то сказать, и тут же закрывала его.
– Они сожрали бы наши посевы, – наконец заметила я, хотя теоретически ничего не имела против птичьего пения. Но вот в материально-техническом отношении… – А у нас и без того достаточно проблем с нежелательными вредителями, чтобы заводить новых. И потом, где бы мы могли взять птиц для разведения?
– Я не сомневаюсь, что у кчеров есть каталог на любой товар.
Я улыбнулась, несмотря на напряженность момента. По станции ходили легенды о том, что у кчеров на все мыслимые и немыслимые товары существовали каталоги.
– В детстве на каникулы я обычно уезжал в деревню, – начал Мердок, искоса взглянув на меня, как будто проверяя, не подсмеиваюсь ли я над ним. – Именно там, а не в Сиднее, был для меня дом родной. Первые дни я очень рано просыпался по утрам, так как не мог привыкнуть к пению птиц на рассвете. Но потом я постепенно привыкал к их щебету. А когда я возвращался в город и просыпался часов в шесть утра или около этого, мне казалось, что за окном было удивительно тихо. Слишком тихо, как в мире мертвых. – Он посмотрел на меня. – Точно так же тихо стало сейчас на станции. Слишком тихо.
Слишком тихо…
Очень жаль, что это не относилось к моей голове. Меня мучили дурные предчувствия. Я словно слышала какую-то беседу сквозь сон, не понимая слов, но улавливая тревожную интонацию, и меня это беспокоило. Постепенно тех, кто вел разговор, охватила паника, я требовала принять меры, что-то сделать. Но что, я не знала.
– Чем вы занимались накануне нашего отлета? – спросила я Мердока.
– Исправлял ваш промах, – ответил он с самодовольным видом.
– Что вы хотите этим сказать?