Времени нет
Шрифт:
— Дедушка, — Султан-Хусейн редко так называл Тимура, только тогда, когда их никто не слышал, — ты очень мудр. Но, если Тохтамыша нет во Владимире и Суздале, можно показать зверю добычу не хуже. Например, на юге…
— Я уже думал об этом…
Возникший возле шатра шум прервал их беседу. Раздались голоса. Сильная рука откинула полог ковра, закрывающего вход, и на пороге появился начальник охранной сотни.
— Великий! — воскликнул вошедший, упав на колени. — Прошу, не гневись и выслушай!
— Встань
— Один из разъездов разведчиков привёз с того берега реки старуху.
— Ну и что? — скривился Тимур.
— Они утверждают, что она — ведьма! Когда разведчики в степи наткнулись на неё, их лошади перебесились, чуть не поскидывав седоков. Один из воинов, ударивший старуху, до сих пор бьётся в конвульсиях, а изо рта пена!
— Ведьма? — надменная усмешка скользнула по морщинистому лицу полководца. — Ну-ка, веди её сюда!
Тимур кинул взгляд на молчавшего внука:
— Сейчас развлечёмся!
— Ты только в глаза ей не смотри! — осторожно предупредил внук.
— У меня есть опыт общения с колдуньями! — успокаивающе улыбнулся Тимур.
Начальник охранной сотни скрылся за порогом и тут же появился в сопровождении крепкого воина, державшего конец верёвки, которой была скручена худая высокая растрёпанная старуха в лохмотьях. Глаза у старухи были завязаны цветным мужским кушаком.
— Подойди ближе! — приказал Тимур.
Воин подтащил пленницу на середину шатра.
— Сними верёвки! — распорядился Тимур. — И глаза открой.
— Не стоит, повелитель! — предостерёг внук.
Эмир пропустил его реплику мимо ушей.
Воин вместе с подоспевшим начальником охранной сотни развязали узлы и освободили старуху. Тимур подал знак рукой, и оба воина медленно попятились к стенке шатра.
— Подойди, не бойся, — эмир поманил пальцем пленницу, потиравшую освобождённые от пут руки. Та, осмотревшись по сторонам, повиновалась.
Старуха с растрёпанными седыми волосами, спадающими ниже плеч, остановилась в двух шагах от покрытого коврами возвышения, но не склонила головы и не опустила взгляда перед Великим эмиром.
— На каком языке ты говоришь? — спросил Тимур по-русски.
— Могу на тюркском, могу на татарском. Какой тебе больше нравится? — ответила старуха на чистом русском языке. Её голос прозвучал удивительно молодо.
— Знаешь, кто я? — Тимур внимательно следил за реакцией пленницы.
— Покоритель половины света, Великий Тимир, — просто произнесла старуха. — Тебя знают все.
— Мне сказали, что ты колдунья. Это правда?
— Я ведунья, Великий.
— И что же ты ведаешь?
— А ты спроси о чём-нибудь, тогда и посмотрим! — еле заметная улыбка пробежала по лицу пленницы.
Молчавший до этого Султан-Хусейн поднялся со своего места и сделал шаг к ней:
— Отвечай повелителю с почтением,
— А твой внучок слишком горяч, Великий Тимир! — также по-татарски обратилась старуха к эмиру, даже не взглянув в сторону грозящей ей опасности. — Молодость! Скажи ему, пусть остынет немного.
— Сядь, Султан-Хусейн, — остановил внука жестом Тимур. — Видишь, мы разговариваем.
Под строгим взглядом деда тот опустился на своё место.
— Скажи, женщина, — обратился Тимур к пленнице, — ты действительно ничего не боишься?
— А чего мне бояться? — усмехнулась старуха. — Смерти? Так мы все умрём. Даже ты.
— А того, как ты можешь принять свою смерть, не боишься?
— Не боюсь, Великий. — Из-под растрёпанных седых волос на Тимура в упор смотрели совсем не старые синие, как небо, глаза. От этого взгляда повелитель Азии почувствовал себя неуютно.
— Ладно, — смягчился он. — Присаживайся, женщина. Говорить будем.
Подождав, пока пленница сядет, он спросил:
— Скажи, откуда ты узнала, что это мой внук? — Тимур кивнул головой в сторону Султан-Хусейна.
— Я голодна, повелитель, — произнесла старуха. — Прикажи принести чего-нибудь. Там и поговорим.
Тимур подал знак, и начальник охранной сотни скрылся за пологом ковра, закрывающим вход.
— Сейчас нам что-нибудь подадут, — по-хозяйски улыбнулся Тимур. — А пока давай всё же начнём разговор.
— Спрашивай, Великий, — старая женщина произносила слова просто, без особого почтения, но Тимур почему-то не обращал на это внимания.
— Меня ты знаешь, — снова улыбнулся Тимур. — Скажи, кто ты?
— Я жрица богини Купалы.
— Интересно. Видимо это какая-то старая языческая религия? А как твоё имя?
— Святослава.
— Святослава? Это на языке славян означает святая, священная слава?
— Правильно, Великий. Моё имя обозначает священную для славян птицу Матерь-Славу — родоначальницу и покровительницу всех славян и соответствует созвездию последнего Суда Божия — небесным Весам, где бог Солнце бывает в октябре. В моём имени заключена энергия жизни человека на земле от рождения до смерти.
— Священная птица? — улыбнулся Тимур, взглянув на своего сокола. — Ты посмотри, какая красивая птица есть у меня!
— Вижу, повелитель. — Ведунья пристально посмотрела на сидящего возле Тимура охотничьего сокола. — Необыкновенная она у тебя. Вижу, что человеческая душа в ней заключена.
— Да! Очень умный сокол! — подхватил довольный Тимур. — Это подарок моих подданных. Любит меня!
— Не обыкновенная птица, — медленно повторила ведунья, не отрывая глаз от присмиревшего сокола. — А ты знаешь, повелитель, что означает по-славянски имя княжеского рода «Рюрик»?