Врата Миров

Ливадный Андрей Львович

– У меня есть более важное дело, – Глеб выдержал его взгляд. – Сорок девять лет назад на планете было основано поселение людей. Ты занимайся своими сородичами. А мне нужно выяснить судьбу колонии!

Морф поспешно кивнул.

– У тебя есть достаточно аргументов. – Глеб указал на распределительный терминал Хорса, куда он перевел ресурс одного из основных реакторов. – Действуй. И помни, нам нужен мир. Равноправный мир, а не временное перемирие!

– Ты уходишь?

– А разве тут есть терминал для

связи с планетой? Хватит проверять меня, Хорс!

– Извини, хомо… привычка…

* * *

Дверь отсека закрылась.

Глеб прислонился к стене, закрыл глаза.

– Больно… – прошептал он. – Сил нет, как больно…

– Ты с ума сошел! – пальцы Мишель коснулись его щеки. – Что ты наобещал Хорсу?! Разве я смогу выполнить хоть часть твоих слов?!

– Мы сможем… Думаешь, мои внезапные способности – это случайность, совпадение?

– Да ты едва жив после их использования!

– Это пройдет. Адаптация. Нужна передышка. Ты знаешь, откуда можно выйти на связь с планетой?

Мишель кивнула.

– Тогда помоги мне… Пойдем. – Глеб с трудом выпрямился. – Нельзя, чтобы Хорс увидел меня в таком состоянии.

– Ты убьешь себя!

– Нет. Все будет нормально.

– Ты даже не знаешь, откуда у тебя появилась способность манипулировать системами Н-болга!

– Знаю, – он коснулся губами ее щеки. – Ты подарила.

– Как?!

– В твоей крови неизвестные наномашинные комплексы. В моей – точно такие же. Результат переливания.

Она онемела.

– Глеб… не используй их! Не смей!

– Почему?

– Это тебя убьет! Я… Я адаптировалась к ним всю жизнь! Иногда казалось – сойду с ума, останусь там, за гранью! А ты… У тебя они всего несколько дней!

– Справлюсь, – упрямо повторил Глеб. – Здесь все за гранью. У нас нет времени на адаптацию.

– Глеб, ты безумен!

– Не больше, чем ты.

– Это как?! – Мишель остановилась, заглянула ему в глаза.

– О чем ты думала, когда отключала стасис, когда перераспределяла энергию, защищая населенные палубы от мести морфов? Считала себя безумной?

– Нет… – она опустила взгляд и вдруг спросила: – Глеб, получается, что мы – армахонты?

– Не знаю, – честно ответил он. – Пока не знаю.

* * *

Тихо, неторопливо, невесомо падал снег. Крупные хлопья снежинок кружили в воздухе, ложились на голые ветви деревьев, превращая мрачноватое пространство заброшенной оранжереи в волшебный искрящийся сад.

– Там, наверху, расположен резервный командный отсек. Помнишь, я говорила тебе?

– Оттуда ты наблюдала за планетой?

– Ага, – она первой шагнула на покрытые инеем ступени. – Давно уже тут не была. Давай руку.

Они поднимались все выше, снегопад прекратился, остался внизу, за тонкой преградой защитных полей простиралась

бездна космического пространства.

Заиндевелые мостики с низкими перилами вели к сгусткам холодного сияния.

– Стасис?

– Нет, – Мишель старалась не смотреть вниз, сейчас девушку удивляло, как бесстрашны и безрассудны были ее детские приключения. – Какая-то разновидность защитного поля. В других частях станции не встречала ничего подобного. Глеб, – она остановилась на небольшой площадке, – ты действительно веришь, что с морфами возможен мир?

– Конечно, возможен. Хотя нам придется нелегко. Они чужие, как ни взгляни.

Мишель потянула его за собой, навстречу холодному изумрудному свету.

Граница защитного поля встретила их упругим сопротивлением, и вдруг обстановка резко изменилась: теперь они стояли на пороге полусферического зала.

– Скорее информаторий или обзорная площадка, – Глеб осмотрелся. Ему не хотелось изучать окружающее оборудование через мысленное усилие. – Покажешь, как работает система связи?

– Просто садись в кресло.

* * *

Два зонда отделились от станции, совершили серию маневров, вышли на орбиту.

Шар планеты медленно приближался.

– Вот тут! – Глеб узнал знакомые очертания трех горных плато, укрытых вуалью защитного поля.

Зонды нырнули вниз, пронзили облака, замедлили полет.

– Видишь арку из габаритных огней? Нужно, чтобы зонды прошли через нее.

Мишель без усилий направила крохотные аппараты по наикратчайшей траектории.

Ей тоже не терпелось узнать, что же там, под пепельно-серым куполом защиты.

…

На срединном плато, неподалеку от продолговатых выемок, оставшихся на месте Курганов Спящих, собралось все население колонии.

Из двух тысяч человек только половина выдержала затянувшийся сверх меры криогенный сон.

Они стояли в плотном строю, исхудавшие, бледные, взволнованные.

Среди молчаливых шеренг выделялись трое молодых бойцов. Егор, Родион и Павел стояли особняком, охраняя пленного эшранга, четверых хонди и двух мутантов, крепко связанных, прикованных к выступу скалы.

Андрей Русанов говорил негромко, но в тишине, окутавшей плато, каждое слово звучало отчетливо, веско:

– …мир между нами невозможен! Сорок девять лет колония выживала в окружении чужих. Вы – костяк корпорации. Вы покинули Землю, построили «Прометей», преодолели пространство и время ради мечты о новой родине! Оценив обстановку на планете, я сохранил ваши жизни в состоянии криогенного сна, не всех, – он склонил голову, – но многих! Они же, – последовал жест в сторону пленных, – они решили, что могут помыкать нами, истреблять, превращать детей в сирот, лишить спящих даже проблеска надежды на пробуждение!