Врата Миров
Шрифт:
Тыгын бил короткими очередями. Ствол пулемета нагрелся, сизый пороховой дым сминало сквозняком, гильзы со звоном рассыпались по полу.
Внезапно снаружи раздался характерный вой.
Ракета!
Якут едва успел отшатнуться, как скалы потряс взрыв, часть внешней стены не выдержала, по ней побежали трещины, солнечный свет на миг брызнул сквозь них, высвечивая замысловатые завитки дыма, и вдруг изрядный фрагмент укрепления с грохотом обрушился вниз.
Глеба контузило, сознание стало нечетким,
– Тыгын, живой? – хрипло выдавил он, поправляя дыхательный аппарат. Глоток чистого воздуха немного прояснил сознание.
Якута взрывной волной отбросило к дальней стене, ударило об нее.
– Вроде цел… Пулемет… – Он шарил вокруг себя рукой, находясь в состоянии шока. Из-под экипировки на плече Якута выступило, расплываясь по ткани, темное пятно.
– Ранен?!
– Зацепило…
– Держись! – Глеб вскрыл упаковку с повязкой быстрой помощи. Особые органические вещества, которыми был пропитан материал, в считаные минуты останавливали кровь, дезинфицировали рану, проникая сквозь ткань одежды. – Прижми и не отпускай!
Якут бессильно привалился к стене, тяжело, неровно дыша.
Глеб подобрался к краю безобразной пробоины, образовавшейся во фронтальной стене укрепления.
Противник перегруппировывался. «Сейчас еще раз долбанут ракетой, и все», – с отчаянием продумал Глеб.
Он успел дать прицельную очередь, задел одного из наемников, вжался в пыльное каменное крошево, чуть отполз, укрываясь от плотного ответного огня, как вдруг заметил три крохотные точки в лазурных безоблачных небесах!
Наши…
Пилоты трех штурмовиков ясно видели цель, машины приближались, следуя боевым курсом, еще несколько секунд, и кустистые оранжево-черные разрывы взметнулись плотной стеной.
– Держись, Тыгын! Наши! – Глеб не удержался, открыл огонь по ищущим спасения наемникам.
Его выстрелы не остались без внимания, один из штурмовиков слегка изменил курс, неуловимо сманеврировал, но Глеб не опасался дружественного огня – в переданном сообщении он четко указал координаты своей позиции, и ошибиться пилоты не могли!
Две управляемые ракеты рванулись в сторону ущелья.
Одна нырнула в тоннель, вторая ударила точно в укрепление!
Сознание Глеба взорвалось вспышкой боли и погасло.
Глава 3
Время – неизвестно. Точка пространства – неизвестна
Сознание возвращалось медленно.
Он долго, натужно карабкался из бездны небытия к слабому неяркому источнику света.
Холод. Будто очнулся в могиле.
Лишь дрожь, гуляющая неконтролируемыми волнами ледяного озноба, позволяла чувствовать собственное
Глеб боролся инстинктивно. Разум еще не вырвался из плена абсолютного беспамятства, он ловил крохи ощущений, медленно собирая кусочки собственного «я» – обрывки воспоминаний, чувств, мыслей.
Почему же так холодно?..
Он помнил: стоял полуденный зной, пыль скрипела на зубах, пот пропитал одежду под экипировкой, пороховая гарь перехватывала дыхание.
Может, наступила ночь? В горах после заката температура падает быстро, даже после погожих солнечных дней. В тени скал на больших высотах можно запросто замерзнуть насмерть.
Нет, не ощущалось ледяного дыхания ветра, да и стылое окружение затененных скал – он помнил – воспринималось иначе.
Холод шел изнутри, растекался по вялым мышцам потливой, несогревающей дрожью, мысли кружили хороводом, по кругу, от вопроса к вопросу, без надежды на ответ.
Внезапно в поле зрения появилась размытая, нечеткая тень.
Кожу вдруг стало покалывать, появился тошнотворный запах, отдаленно знакомый, связанный с какими-то событиями безвозвратно потерянного прошлого.
Медленно, нехотя темное пятно обретало контуры человеческой фигуры, склонившейся над ним.
Он не смог разглядеть черты лица и детали одежды, словно между ними находилась преграда.
Туман вдруг начал рассеиваться, режущий запах стал глуше, приобрел иные оттенки, взгляд немного прояснился, и вдруг вспышкой пришло воспоминание:
«Нас было двое!»
– Тыгын? – едва шевельнув губами, почти неслышно выдавил он.
Вопрос остался без ответа, зато удалось сфокусировать взгляд, уловить некоторые детали окружающего.
Холод медленно отступал. Перед глазами на какой-то выпуклой поверхности косым зигзагом лежал блик света.
– Тыгын…
Его опять не услышали или не захотели отвечать. Раздалось громкое протяжное шипение, затем чавкающий звук, который он узнал: его обычно издает уплотнитель, если открывается герметичная камера, долгое время пребывавшая в замкнутом состоянии.
«Где я?»
Хороший вопрос. Глеб сосредоточился, улавливая все новые ощущения.
Озноб еще гулял по телу, но вместе с тем чувствовалась легкость и связанное с ней характерное головокружение.
Низкая гравитация?
Серия мягких вкрадчивых толчков пробежала по его жесткому ложу.
Муть, мысленно охарактеризованная как «туман», окончательно растаяла, косой блик куда-то исчез, да и воздух теперь пах иначе.
Фигура человека склонилась над ним, в изголовье раздался писк, затем волна тепла пробежала по телу.
– Ну вот, Глеб Сергеевич, уже намного лучше, – голос был незнаком.
Перед прояснявшимся взором медленно детализировались предметы окружающей обстановки.