Врата Крамолы
Шрифт:
Таких, как этот — 55/Фи-силон.
Как и предвидит ударный командор, магос доминус не тратит время, следуя собственным протоколам и принимая меры предосторожности. Артиллеристы вызваны к своим орудиям ближнего действия, и скудный состав оборонительной артиллерии заряжается и готовится к стрельбе. Охрана на мостике утроена, а силы в составе храмовых трэллов Коллегии, штурмовиков-таллаксов, боевых автоматов Легио Кибернетика и техногвардейцев Семнадцатого Энтроприадского охранного полка спешно направлены в грузовые отсеки. Видя, как они под командованием ветерана скитариев архитрибуна Динамуса Коды продвигаются через доступные отсеки и
В элапсид/омега-кси-дзета происходит первая задокументированная перестрелка между Легионес Астартес на борту «Омниссии» и силами лояльных Механикумов. Легионер Первой горты Третьего зубца Фасал Сколтон лишает искусственно усиленной жизни Пси-Сигму IV-из-IX. В качестве живого ауспика конструкт возглавлял продвижение отрядов скитариев Семнадцатого Энтроприадского охранного полка через казармы экипажа. Сколтон приказал легионерам перед отходом воспользоваться огнеметами. По мере наступления сил Механикума, высокая температура и пламя делают основные частоты ауспика бесполезными. Альфа-Легион отступает в пекло, их боевые доспехи дают большую защиту от огня, чем ожидают враги.
Медленно и спокойно легионер Сколтон выглядывает из-за верхней части коридора и наводит болтер на лукообразную голову. В тот момент, когда конструкт готов подтвердить наличие жизненного показателя, палец Сколтона нажимает на спусковой крючок.
Болты проходят сквозь живого ауспика, затем уничтожают Энтроприадских скитариев, которые укрывали за ним от пламени свою уязвимую органику. Альфа-Легион уверенно прокладывает путь через казармы сменяющимися колоннами, ныряя в укрытие и наблюдая за продвижением врагов. Скоординированное тактическое наступление обладает змеиной красотой. Пламя пронзают скоординированный плазменный огонь и лазерные лучи, выпущенные дисциплинированными рядами скитариев, но легионеров не остановить. Их атака убийственно расчетливая. Каждый ослепляющий язык пламени и каждое попадающееся на пути укрытие служить им союзником.
Энтроприады — несмоненно, ветераны для своего вида — делают то единственное, что могут враги Альфа-Легиона.
Они умирают.
В элапсид/хи-нуллюс-дельта архитрибун Динамус Кода, увидев на внутричерепном дисплее, что погасло достаточно жизненных показателей, приказывает боевым автоматам «Касталлакс» 13-й манипулы Проксим когорты Мефистра отправиться в пламя.
Несколькими палубами ниже и параллельно наступлению Фасала Сколтона, отделение ветеранов-легионеров Дартариона Варикса пробирается по затопленным охладителем подпалубам. Я иду вместе с ними. Один за другим вскрываются технические люки, открывая путь Альфа-Легиону и густой темной жидкости, низвергающейся вниз по уровням.
Происходит контакт. По коридорам носятся серво-дроны, наполняя их светом мигающих ламп и воем сирен. С кибернетической беспристрастностью маршируют группы боевых сервиторов, улучшения и мешковатая плоть придают им уродливый вид. Варикс приказывает готовым к бою легионерам отрядов прикрытия отойти за укрытия и в тени. Все конструкты на борту корабля Механикума умрут — таков приказ ударного командора, но Альфа-Легион не склонен к порывам безрассудного авантюризма. Непредвиденная смерть одного противника может поставить под угрозу тщательно спланированную гибель тысяч других. В убийстве одного врага нет никакой славы, имеет значение только общая слава идеальной одержанной победы.
Я веду моих повелителей через недра корабля,
Временное изолированное хранилище десяти криокапсул. Команда агентов-спаратои, которую Альфа-Легион посеял глубоко на корабле. Я немедленно приступаю к работе, запуская процесс быстрого размораживания. Времени на соблюдение условностей нет. Варикс и его легионеры тоже берутся за дело, отсоединяя трубки и кабели, возвращая собственный экипаж титана из состояния полусмерти.
— Как долго? — спрашивает Варикс.
— Как только произойдет разгерметизация, — отвечаю я, — у принцепса Дарьё и его экипажа будет два часа для активации реактора, обрядов пробуждения духа машины и подключения к нему.
— Сколько времени нужно для простого запуска бога-машины? — спрашивает меня ударный командор.
— Что вам нужно, господин?
— Только функцию движения и оружейные системы, — твердо произносит Варикс.
— Сорок пять… — ко мне поворачиваются холодные линзы командора. Я спешно пересматриваю свою оценку. — Двадцать минут, господин.
— Время прошедшее с начала операции?
— Элапсид/хи-ро-йота-ипсилон, — сообщает ему легионер.
С началом цикла размораживания Варикс и его ветеранская горта начинает покидать помещение и пробираться через днище транспортного ковчега.
— Объясни принцепсу Дарьё новые трудности ситуации, — обращается Варикс ко мне. — Согласно его изначальным приказам он должен провести свой экипаж через сливные трубы храма-кузни. Мои легионеры атакуют охрану храма и отвлекут их, чтобы он смог добраться до титана. Я хочу, чтобы через двадцать минут «Абиссус Эдакс» был готов задействовать огневые средства. Понятно?
— Так точно, ударный командор.
— Когда все будет сделано, приведи телепата Кворвона Криша.
После этих слов Дартарион Варикс исчезает.
Элапсид/хи-тау-каппа-дельта. «Омниссия» в состоянии контролируемого хаоса. Хотя ни легионерам Двадцатого, ни конструктам Механикума это не свойственно, остается неоспоримым тот факт, что транспортный ковчег наряду с охватившей его волной сбоев и неисправностей разрывается изнутри перестрелками и взрывами, которые проносятся по всем палубам.
Для магоса доминуса Оронти Праеды и логисты миноры Ауксабель внезапное нападение — это неожиданный поток новых данных в холодной и текущей оценке ситуации. Для ударного командора Дартариона Варикса — это недопустимое удовлетворение: обещание победы в каждом грохоте и крике. Это идеальный щелчок досланного патрона, плавная механическая гармония всех частей, действующих вместе и как единое целое. Заранее спланированная смерть. Тошнотворное узнавание цели. Дезориентация из-за громогласного выстрела. Шок. Боль. Яркая тщетность момента, когда враги осознают, что им конец. Затем, чистота и артистичность смерти. Только тогда убийство заканчивается, и Альфа-Легион позволяет себе холодную гордость — или, возможно, даже удовольствие? — от доклада о выполнении задачи.