Врата-2
Шрифт:
– Спасибо тебе за кристалл, - мама поцеловала меня в макушку.
– Я сегодня снова ездила на консультацию, без кристалла вряд ли получилось бы поставить правильный диагноз. Яков Матвеевич впечатлился.
Яков Матвеевич - это пожилой и опытный врач санатория. К сожалению, он не дружил с Интернетом, поэтому мама и консультировала его по вопросам новых лекарственных разработок и методов лечения.
Когда мы пришли в Клуб, я рассказала Учителю о своих страхах, о книге, которую папа читает, вероятно, стараясь найти выход из того неприятного положения, куда мы попали. О том, что в книге
"Знаю", - постарался он успокоить меня, - "если помнишь, я вчера утром встречался с твоим папой. Мы с ним хорошо поговорили, обсудили, что делать в разных случаях, и я позвонил одному хорошему адвокату, со вчерашнего дня твой папа стал его клиентом. Так что не волнуйся. А о происшествии с машиной родителям не надо рассказывать. Ни к чему им лишние переживания. Больше такого не повторится. Твоя кошка даже на расстоянии отведёт от тебя любую угрозу, а домовые охранят дом и участок".
"А про географию?" - спросила я.
– "Тоже не рассказывать?"
"Вот про географию, наоборот, и расскажи, и покажи", - сказал Учитель.
– "Ты только сама на эту учительницу обиды не таи. Молодая она ещё и глупая, педагогического опыта нет. Она ведь искренне верит, что так она тебя воспитывает".
Я подумала и поняла, что обида моя на географичку действительно ушла. При такой интересной жизни, как у меня, нет смысла копить обиды. Мне даже немного жалко стало эту Нинель Сергеевну.
До ужина я родителям ничего не сказала, не хотела портить им аппетит. А вот после ужина... Я даже не ожидала, что мой рассудительный и спокойный папа так выйдет из себя. Теперь уже маме пришлось его успокаивать.
– Я этого так не оставлю, - бушевал папа, - такое издевательство над ребёнком! Да что она о себе возомнила?!
– Папа, а что тут можно сделать?
– спросила я. Мне хотелось настроить его на поиск решения.
– Что?
– папа как бы очнулся, возвращаясь к действительности и постепенно успокаиваясь.
– Завтра пойду к вашему директору, посмотрю, что он скажет. А там обдумаю дальнейшие действия. Но спускать такое безобразие я не собираюсь, - пообещал он.
Ой, надо переводить его внимание на что-то другое. А то он внутри так и продолжает кипеть, вернее, вскипать время от времени.
– Родители!
– повысила я голос, привлекая внимание к себе.
– У меня к вам ещё просьба. Я в Школе познакомилась с сыном Инессы Степановны.
– Это который в Нахимовском учится?
– вспомнил папа.
– Да, в Нахимовском он на шестом курсе, а в нашей Школе учится на 4-м курсе отделения Стихийников. Так вот, он нас пригласил с ним по выходным на яхте ходить.
– Ух ты, ходить, - улыбнулся папа.
– Ты уже по-морскому выражаешься.
А я порадовалась, что отвлекла его, переключила на другое. Да и он уже явно принял какое-то решение и успокоился.
– И что у тебя за просьба?
– заинтересовалась мама.
– Я подумала, может быть, вы запишете нас с Мариком в яхт-клуб, - сказала я.
Марик, который играл с близнецами, прислушиваясь к нашему разговору, тут же вскочил с паласа и подбежал к нам.
– В яхт-клуб? Мы вместе?
– возбуждённо
– Вау, хочу! Мама, папа, пожалуйста, можно?
Мама вопросительно посмотрела на папу.
– Ты уверена, что для Марика это тоже безопасно?
– спросил папа.
– Уверена, - кивнула я.
– Заниматься без меня он не будет, а я смогу о нём позаботиться в любом случае.
12 сентября, четверг
В четверг с утра мы с родителями бегали по другому маршруту. Это я попросила их пробежать со мной в той части набережной, где днём обычно гуляют с детьми (с колясками и без). Я обнаружила две большие промоины. По совету Учителя сама их исправлять не стала, потому что о них было известно городским службам. Просто, когда мы уже убежали оттуда, послала мысленный призыв к плиткам, вот они и просели в эти промоины. И для людей теперь безопасно, и сигнал ремонтным службам. Зато, пока бегали, уплотнила кое-где землю под плитками, убрала водяные слои поглубже.
Перед выходом в школу я получила от Фёклы для нас с Мариком наши обеды, упакованные в пластмассовые коробочки. Домовушка сказала, обед зачарован, будет тёплым, когда мы его есть будем. И точно. На второй перемене мы с Диной отыскали наших братишек, выдали им их обеды. Приятно было смотреть, как они их уплетали. На третьей перемене мы с Диной сели отдельно, открыли свои коробочки. С нами была и Динина сестрёнка, пятиклассница Оля. Мы с большим удовольствием съели наши вкусные обеды. Маша Дубова опять начала шипеть, теперь уже и в сторону Дины, что примазывается к богатеньким. Дина только улыбнулась ей. От такой неожиданной реакции Маша замолчала и отошла от нас.
– Дина, - спросила я, - а ты знаешь семью Дубовой?
– Немного, - вздохнула Дина.
– Машин брат, Андрей, с нашей Олей учился до пятого класса. Сейчас Оля в пятом "А", а Андрей попал в пятый "В". Папа с их отцом немного знаком, тот только из-за Андрея в школу ходит. На собрания в нашем классе он никогда не приходит, только Машина мама.
– Не знаешь, почему?
– моя жалость и сочувствие к Дубовой всё возрастали.
– А её отец считает, что женщины - это люди второго сорта, - возмущённо ответила Дина.
– Я слышала, как мой папа пересказывал маме разговор с Машиным отцом. Когда его жена ждала Андрея, Машин отец заявил жене, что если она опять родит девчонку, то пусть сразу оставляет её в роддоме, он её домой не пустит. Знаешь, какие порядки у них дома? У них двухкомнатная квартира, так у Андрея отдельная комната, а Маша спит на кухне.
– Неужели нельзя детскую поделить пополам?
– удивилась я.
– Андрей против, - скривилась Дина.
– Повторяет слова отца, что комната только для него, так как он наследник, а Машка вообще никто. Отец его поддерживает, а Маше говорит, что вот окончит она девять классов и дальше пусть сама пробивается в жизни, идёт в общежитие.
– А Машина мама?
– спросила я.
– Я так думаю, - понизила голос Дина, - что Машина мама своего мужа боится.
– Я подумаю, как можно Маше помочь, - пообещала я, скорее себе, чем Дине.