Вранье

Тевлина Жанна

– Говорил, надо было Борцова взять. Как я его один донесу? Если бы он хоть на ногах стоял…

Но тут подключился Коля. Им даже удалось натянуть на Виктора Петровича куртку и одетого, но босого погрузить в ожидавшее внизу такси.

Дверь открыла жена и без слов указала на комнату, куда следует внести тело.

Когда вышли, Коля предложил отметить, так, по чуть-чуть, но Шура поймал напряженный Маринин взгляд и отказался. Домой ехали молча. Шура пытался шутить, но Марина на шутки не реагировала. Он проводил ее до самого подъезда,

она сдержанно поблагодарила и неожиданно поцеловала в щеку:

– Ты мне очень помог! Правда.

А через неделю она пригласила Шуру в гости. Так, без повода. Долг платежом красен, и она не может просто взять и исчезнуть.

Шура сорвался:

– Вот зачем эти подробности?! Я и так понимаю, что ты меня не на крестины зовешь.

– А что я такого сказала?

Шура молчал.

– Ну, извини, если я тебя обидела. Никто никого не заставляет. Не хочешь – не приходи.

Шуре еще пришлось извиняться и уточнять, какие цветы любит мама. Если мама там такая же кристальная, как и папа, то подготовиться следовало серьезно. Но это он подумал, а вслух ничего не сказал. В какой-то момент он понял, что с Мариной нельзя болтать обо всем, что на ум придет.

Родители не понравились сразу. Ему было очевидно, что у Марины должны быть другие родители. Так или иначе, приняли они Шуру радушно, велели не стесняться и сразу пригласили к столу. Шура не то чтобы стеснялся, но как-то тяготился. Все время ему казалось, что его пристально разглядывают, слишком подробно расспрашивают, а его ответы подвергают тщательному анализу. А еще через некоторое время он почувствовал, что находится в состоянии обороны.

Мама произнесла с вежливой улыбкой:

– Шура, а каким вы видите свое будущее?

Шура засмеялся:

– Да я не ясновидящий.

Мама, однако, не разделила его веселья:

– Значит, у вас нет никаких планов?

– Ну, почему, планы есть… Только они почему-то никогда не сбываются.

Он хмыкнул, но мама продолжала смотреть пристально и серьезно.

– А сколько вам лет, Шура?

– Двадцать два.

– Ну, вот видите, вы уже большой мальчик.

– Ну, это смотря для чего.

Мама удивилась:

– Как для чего? Для всего. Человек в вашем возрасте уже отдает отчет во всех своих поступках.

– Это да. Я отдаю.

Шура почувствовал, как Марина наступила ему на ногу. Довольно больно. Тон мамы стал мягче, но при этом дидактичнее.

– Ну, давайте посмотрим на примере.

– Давайте.

– Вот вы, как я знаю, заканчиваете институт.

Шура кивнул.

– Очень хорошо. То есть вы еще студент.

– Пятого курса.

– Я надеюсь, вам, например, не придет в голову заводить семью, не встав на ноги?

– Ну, что вы! Конечно нет.

– Что – нет?

– Не придет в голову. Семью заводить.

Мама переглянулась с папой. Заговорила вкрадчиво:

– Шура, а вы всегда соглашаетесь?

Шура задумался. Он никак не мог понять, чего

эта дама от него ждет. Да и разбираться не хотелось. Надо было как-то завершить разговор и при этом остаться вежливым. Тогда положение спас папа, настоятельно предложив выпить, так как перерывчик сильно затянулся. Потом Марина говорила, что мама осталась в целом довольна, а вот папа как раз назвал его мягкотелым. Шура очень удивился. Ему казалось, что тот вообще к разговору не прислушивался и не было ему до Шуры никакого дела. Эти люди были ему непонятны с самого начала, да и сейчас, по прошествии стольких лет, понятнее не стали. Они были другие. А вот Марина, дочь своих родителей, оказалась своей. И ее несхожесть не отталкивала, а зачаровывала и побуждала разобраться. Но это он понял потом. В тот день, когда приехал с Мариной на дачу к Борцову.

Зазвонил мобильник. Шура, не торопясь, со значительностью вынул его из кармана. Некоторое время слушал трель, разглядывая номер на дисплее. Все-таки какой он молодец, что в кои-то веки не послушался Лиду и не поторопился с покупкой трубки. Теперь ему выдали пелефон от работы: и аппарат, и звонки бесплатные. Он нажал кнопку. Звонил Аркадий. Шура обрадовался: во-первых, устал от молчаливого одиночества, а во-вторых, его переполняло чувство гордости, что не подвел благодетеля, оправдал надежды, несет свой пост исправно, без жалоб и нареканий.

– Алекс, манишма?

– Спасибо, все нормально.

Шура давно выучил три самых распространенных приветствия, среди которых «манишма» было одним из самых ходовых, а также знал, что на это следует отвечать «бэсэдер». Более того, ему не составляло никакого труда произнести заветное слово. Однако в самый ответственный момент он как-то смущался и не мог преодолеть барьер искусственности такого ответа, тем более точного перевода слова он не знал.

– Алекс, вы знаете, что завтра вы едете в Иерусалим?

Шура опешил:

– Я? Зачем?

– Вы там завтра работаете.

Шура заволновался. Наверное, он что-то сделал не так, и ему об этом почему-то не сказали. Но с другой стороны, в Иерусалим не ссылают. Это же не Урюпинск. Может быть, это такое повышение.

– Вы меня слышите?

– Да-да, слышу. Только я не понял – почему?

– Потому что завтра человек нужен там. Люди распределяются по мере необходимости. Вас же предупреждали.

– Да? Может, я не понял… Ну, не важно… А на сколько это?

Аркадий усмехнулся:

– Кто ж это знает? Как только утрясут с тем детсадом, вас вернут в Натанию. Не переживайте.

– Детсадом? А что там не школа?

– А это имеет значение?

– Да нет… Просто тут рядом с домом… А сколько же туда ехать?

– Не переживайте. Вас отвезут. В четыре часа будет подвозка на углу Герцеля и Смелянски.

– В четыре утра?!

– Ну, не вечера же. Туда ехать больше двух часов. В общем, я все вам рассказал. Не опаздывайте. Удачи. Бай!