Враги моих друзей
Шрифт:
– Никак не могла до вас дозвониться, – объяснила Наташа. – Вы специально не берете трубку?…
На гостей особняк Хомутовых производил разное впечатление: одни мгновенно влюблялись в него, других дом подавлял – мощью, статью и изысканной роскошью. Но равнодушным не оставался никто
Если не ошибаюсь, вы только что процитировали из «Гамлета». Как же там дальше… Если не ошибаюсь: «Что, все спокойно было?» – «Как
Евгений промолчал.
– Мы так и будем стоять на пороге?
Дворецкий секунду помедлил, словно раздумывая, впускать или нет непрошеную гостью, и наконец отодвинулся в сторону.
– Ксения Аркадьевна в гостиной. Прикажете доложить?
Наташа невольно вздохнула: персональный театр Евгения в действии. Вот только сегодня у нее не было настроения наблюдать это шоу.
– Доложите, – ответила она.
Евгений вскинул острый подбородок, подернутый старческой щетиной, и пошел докладывать. Впрочем, последнее слово он все же оставил за собой:
– «В моей душе ношу я то, что есть, что выше всех печали украшений…»
Наташа посмотрела ему вслед. Она, конечно, могла пройти к подруге без всяких церемоний, но в этом доме потихоньку зарождались традиции, и кто она такая, чтобы их нарушать?
Кто бы мог подумать, что известный актер бывших императорских, а ныне академических театров Евгений Оборин, любимец столичных экзальтированных театралок, на склоне лет будет служить мажордомом? Когда Евгений впервые открыл ей дверь, Наташа была неприятно поражена, испытав настоящий шок. Она не понимала, как такой известный и любимый актер мог наняться в прислугу.
Ксения недоумения подруги не поняла и не приняла:
– А что здесь такого? Я ему руки не выкручивала. Мы предложили – он согласился. И знаешь, что самое интересное? Похоже, ему это нравится. У него здесь пусть и не главная, но важная роль. Это тебе не «кушать подано».
Наташа сначала не поверила, но, приглядевшись, поняла, что Ксения права. После оглушительной славы (такая слава может быть только в театре, только в Москве и только в семидесятых годах прошлого века) Оборин многие годы был в забвении. В театре наступили тяжелые времена, и некогда блистательный герой-любовник вдруг стал никому не нужен… Оборина стали забывать. Не помогли даже съемки в сериалах – режиссеры предпочитали отдавать ведущие роли молодым талантливым актерам.
Тут еще постаралась жена – ушла, забрав из дома все более-менее ценные вещи. Евгений пил и раньше, а теперь стал пить всегда и много и в один из дней не пришел в театр. Театр выстоял, но Оборина выпроводили на пенсию. Неожиданно для себя он получил последнюю, как ему казалось, роль – швейцара в ресторане. Когда его узнавали, Оборин притворялся непонимающим: «Вы ошиблись!» Со временем боль и обида притупились, и он научился носить маску безразличного, но гордого высокомерия.
Однажды в ресторан, где стоял на воротах отставной актер, зашла чета Хомутовых, и уже через неделю Евгений Оборин перебрался на Новую Ригу. Впервые за многие годы он почувствовал себя спокойно и уютно. Он ощущал себя настоящим хозяином дома, подчинив своей жесткой воле всю прислугу. Служба у Хомутова была для Оборина бесконечным спектаклем, где он был и режиссером, и актером, а зачастую и рабочим сцены. Судя по тому, как жестко он муштровал своих коллег, действие пьесы разворачивалось во времена крепостного права. Этой эпохе он
Оборин вернулся слишком быстро. Наташа подозревала, что он так и не дошел до гостиной.
– Ксения Аркадьевна вас ожидает.
– Благодарю. «Дорогу, как вы понимаете, найду и передам привет той даме, что ждет меня уже давно…»
Дворецкий насупился: откуда текст, он не знал. Впрочем, и немудрено: Наталья просто сымпровизировала, обрекая Оборина на муки поиска несуществующего источника.
– Точно найдете? – подозрительно уточнил он. – Не заплутаете?
Наташа, уже не слушая, стремительно прошла по длинному коридору, свернула налево и оказалась в гостиной, оформленной в духе мадам Помпадур. Ксения – воплощение самой безмятежности – в домашнем шелковом платье, отороченном белым мехом норки, лежала на кушетке и лениво листала глянцевый журнал. На столике рядом с ней стояли пузатый бокал с коньяком и блюдечко с лимоном.
Визиту подруги Ксения нисколько не удивилась. Она встретила Наташу так, словно они расстались пять минут назад.
– Представляешь, – заявила Ксения, – в этом сезоне абсолютно не моден бирюзовый цвет! Это катастрофа! Не знаю, что и делать… Помнишь мое пальто? Ну, то самое, от Roberto Cavalli?! Оно же голубое!
– И это все, что тебя волнует? – спросила Наташа, присев в свое любимое кресло, обитое золотистой парчой.
– А в чем я ходить буду? – капризно надула губки Ксения. – Чем вообще эти модельеры думают?
– Ножницами.
– А-а… – Ксения согласно кивнула. – Выпить хочешь? Коньяк?
– Не рановато?
– Для хорошего коньяка времени не существует. – Ксения отсалютовала бокалом. – Ну, Натка, не будь ханжой. Тебе это совершенно не идет.
Она сделала добрый глоток, закусила лимоном и позвонила в серебряный колокольчик с монограммой.
– Закусывать коньяк лимоном – признак дурного тона, – сообщила Наталья.
– Тебя где учили хорошим манерам? В Лондоне или в Париже? – беззлобно парировала Ксения. – Судя по выражению лица, в Лондоне. Не мешай подруге получать удовольствие от жизни. Ну что ты смотришь, словно полицейский? Вот-вот достанешь наручники и отвезешь в участок! А мне плевать! Миша вон тоже постоянно шлифует мои манеры, а я считаю так: будь проще, и тогда к тебе потянутся люди.
– Ты хочешь, чтобы к тебе потянулись люди? – удивилась Наташа.
Она благодарно улыбнулась горничной Даше, которая принесла поднос с чаем и свежей выпечкой. Мысленно она поблагодарила и Оборина: хотя дворецкий был капризным и вредным, но вкусы гостьи изучил прекрасно, даже просить не пришлось…
Даша разливала чай. Очень аккуратно и очень медленно. Наташа бросила взгляд на ее руки: на правом безымянном пальце красовалось изысканное кольцо с крупным бриллиантом. Изумительная работа… Но откуда у горничной такое колечко?
– Ксеня, ты прости, я без звонка, дозвониться до тебя совершенно нереально…
– Я сказала Евгению не брать трубку и мобилку выключила… Я так устала, проснулась рано, еще и одиннадцати не было. Позавтракала. Поехала в фитнес-клуб, сходила на программу ароматерапии и отдохнула в комнате релаксации… В общем, полное блаженство! А тут звонки – журналисты, знакомые… Достали!
Горничная метнула в хозяйку взгляд, полный ненависти и презрения.
Ксения дернулась:
– Заснула, Даша? Или поболтать пришла? Чего ждем?! Марш отсюда!