Враг

Клейтон Келси

— Например, какой? Хороший человек?

— Материалистка, — огрызается он. — Тридцатидневные круизы. Покупает, черт возьми, ради этого. Ей было насрать на все это, пока мы не пришли сюда. Теперь она становится такой же, как ты. Есть вещи поважнее, о которых стоит беспокоиться, чем о дебетовых картах и дизайнерских кошельках. Ей было лучше с моим отцом. Нам всем было.

Его постоянные осуждения и унизительные комментарии, наконец, заставляют меня сломаться. — Какого черта ты хочешь, чтобы я сделала? Извинилась за то, что мой отец богат? Возьми себя в руки, Кейд. Единственный, кто обращает

внимание на отсутствие у тебя богатства, — это ты.

***

Я официально покончила с Кейдом Найтом. Если он хочет быть постоянным мудаком с перепадами настроения подростка в период полового созревания, это его дело. Это мое последнее лето дома, и я не позволю ему испортить мне это. Кроме того, я не могу найти свой ноутбук.

Клянусь, я оставила его на своей кровати, но его там нет. Я заглядываю под подушку, одеяло, под саму кровать. Нигде. Этот тупой ублюдок, должно быть, забрал его, чтобы напакостить мне.

Выходя из своей комнаты, я спускаюсь по маленькой лестнице и направляюсь к его спальне. Тихо, значит, его там нет. Я тихо открываю дверь и проскальзываю внутрь. В комнате еще больший беспорядок, чем был на днях.

Я осматриваюсь, даже выдвигаю несколько ящиков. Компьютера нет, но есть довольно внушительный пакет с травкой. Кейд курит травку? Знакомый голос заставляет меня застыть на месте.

— Как ты думаешь, что ты делаешь?

Я выпрямляюсь, не роняя пакет, и когда он видит его в моей руке, его брови хмурятся. Я отпускаю его, и он падает обратно в ящик. Мое сердце колотится в груди, когда он становится все злее.

— Я искала свой ноутбук, — говорю я ему. — Он пропал.

Он фыркает. — И что заставляет тебя думать, что я имею к этому какое-то отношение?

— О, я не знаю. Может быть, то, как ты в последнее время только и делал, что издевался надо мной.

Ухмыляясь, как будто он настоящий чертов дьявол, он подходит ближе, пока не оказывается излишне близко. — О, красавица, ты еще ничего не испытала.

Это прозвище заставляет меня с трудом сглотнуть.

— Я не брал твой компьютер, и я тоже не издевался над тобой, но я сделаю это сейчас. Ты только что начала войну, в которой у тебя нет ни единого шанса победить.

Он делает шаг назад и оглядывает меня с ног до головы, на секунду прикусывая губу, отчего по моей коже бегут мурашки. В его глазах горит огонь, который заставляет меня пойти против него, но у меня не хватает смелости. Он выглядит так, будто мог бы перерезать мне горло просто ради забавы.

— А теперь убирайся нахуй из моей комнаты и никогда больше не позволяй мне застать тебя здесь.

14

КЕЙД

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Спрашивает Брайс, помогая мне нести десять мешков с песком вверх по двум лестничным пролетам в комнату Леннон. — Я думал, ты хотел быть с ней, а не выводить ее из себя.

Я закатываю глаза. — Ты что, блядь, никогда не слушаешь? Это было до того, как она стала тем, кем я ее считал.

Лгунья.

Стерва.

Предатель.

Она заставила меня думать, что наконец-то кто-то на моей стороне, только для того, чтобы вонзить мне в спину мой собственный чертов нож.

Я собирался просто проигнорировать ее. Было достаточно забавно видеть, как она добивается моего внимания, и у меня не было намерения делать с ней что-либо еще, кроме этого, пока она не пригласила себя в душ.

При виде того, как она разглядывала меня, у меня в голове пронеслись всевозможные мысли, а когда она заколебалась в выборе: либо выйти, либо встать на колени, стало только хуже. Общение с Леннон стало одним из моих новых любимых увлечений, и это только начало.

— Кроме того, это мелочь по сравнению с тем, что я хотел бы сделать.

Брайс приподнимает брови, глядя на меня. — О, да? И что это?

Я беру один из мешков с песком и бросаю в него. — Вытащи свой разум из канавы.

— Я ничего не могу с этим поделать. Я там живу.

Ладно, это, наверное, самая честная вещь, которую он сказал за последние недели. — Неважно. Давай просто покончим с этим до того, как она вернется домой.

Мы откидываем ее одеяло и насыпаем песок поверх ее простыни. Она весь день была на танцах. Что-то о том, что нужно выучить пару приемов, прежде чем она уедет через пару месяцев. В любом случае, она наверняка будет измотана к тому времени, как вернется домой сегодня вечером, и это разозлит ее настолько, что она удержит меня на пару дней.

Как только весь песок высыпан из мешков, мы убираем одеяло на место. Конечно, Леннон, вероятно, не будет тем, кто будет убирать это, но это приведет к тому, что ей придется спать в другой комнате ночь или две. В лучшем случае это неудобство.

***

Наступает десять часов, и я слышу сигнал будильника, когда Леннон наконец возвращается домой. Я выключаю телевизор и слушаю, как она поднимается по лестнице. Стоя у своей двери, я жду крика, и он не разочаровывает. Проходит всего пара секунд, прежде чем она врывается в коридор и колотит в дверь.

— Кейд!

Я открываю дверь и невинно улыбаюсь. — Да?

Ее лицо покраснело от гнева. — Что, черт возьми, ты сделал с моей кроватью?

— О чем ты говоришь? — У меня милый тон. Издевательство.

— Не разыгрывай скромницу, — усмехается она. — Тебе это не идет.

Я хватаю ее за запястье и притягиваю к себе. — Ах, да? И что на мне выглядит мило? — Я припадаю губами к раковине ее уха. — Держу пари, ты бы так и сделала. Ты бы очень мило смотрелась на мне.

Все ее тело сотрясается, но прежде чем я успеваю насладиться ее реакцией, она отталкивает меня. — Ты гребаный придурок.

Теперь это заставляет меня смеяться. — Я пытался сказать тебе это. Ты не хотела слушать.

— Ты хотел войны? Она у тебя есть. — Она отступает назад и облизывает губы, давая мне дозу моего собственного лекарства. — Не думай, что я легко сдамся.

— Может быть, и нет, но ты проиграешь.

В моих словах есть скрытое желание с двойным смыслом. К счастью для меня, моя ненависть к ней горит сильнее, чем желание смотреть, как она скачет на моем члене. Не поймите меня неправильно — я хочу ее. Я чертовски ненавижу это, но я хочу. Я просто не хочу оставлять прошлое в прошлом, чтобы заполучить ее. Я бы предпочел погубить ее, а затем трахнуть, пока она не превратилась в ничто.