Враг
Шрифт:
— Очень приличная работа, — заметил Йош. Объясняя тот или иной сюжет, он расхаживал по мастерской. Здесь были изображены и схватки японских самураев и рыцарей тану. — Мы можем доставить эти гигантские фонари в Нионель по частям и собрать уже на Золотом поле. Когда все будет готово и грани волшебного фонаря выстроятся в определенном порядке, перед глазами зрителей откроются две огромные картины — одна спереди, другая сзади — и более мелкие по бокам. Подсветка будет сделана изнутри сотнями маленьких свечек, подвешенных в специальных стеклянных чашках. Когда развернется весь строй, из шестидесяти — семидесяти таких фонарей, да еще
— Мне нравится! — воскликнул Эйкен. — Но, ребята, где же нам пропустить по стаканчику?
— Что сказать рамапитекам? — спросил Раймо. — Чтобы загнали экипаж во двор? Дальше отправимся пешком?
— Звучит неплохо — пешком! — Король явно повеселел и тут же мысленно приказал одной из обезьян открыть двери на улицу.
Они выбрались на свежий воздух.
— Дорогу! — закричал кто-то под самым ухом короля. — Освободите дорогу!
Отряд солдат в серых торквесах, в панцирях и выглядывавших из-под них ливреях фиолетового цвета, свидетельствующего о принадлежности хозяина к Гильдии Экстрасенсов, начал сталкивать людей с проезжей части. По улице в окружении слуг не спеша прошествовал замечательный белый халикотерий, на котором восседала скрывавшая лицо знатная дама.
— Дорогу их сиятельству! — лающим голосом выкрикнул распорядитель и грубо пихнул Эйкена в сторону. Раймо и Йоша, обладателей золотых ожерелий, он толкать остерегся, и те незлобиво начали переругиваться с ним.
— Ты хоть вуаль нацепи, хоть прикройся защитным экраном, от меня не ускользнешь, — ворчливо заметил король. — Это Морна-Йа. Стоит послать ей приглашение посетить дворец, как она сразу начинает жаловаться, что в городе ее одолевает мигрень, что спасу от боли нет, что от шума толпы у нее а голове начинают звонить двадцать три колокола.
— Почему двадцать три? — удивился Йош.
— Спроси у нее сам, — посоветовал король.
— Послушайте, — озираясь, сказал Раймо, — а ведь все это напоминает сцену из какого-то фильма. Словно здесь какое-то действие разыгрывается.
— «Мальтийский сокол», — подсказал случайно подвернувшийся прохожий без торквеса. — По классификации — Д-2, черно-белый, но до сих пор дух захватывает.
Метрах в тридцати Эйкен заметил в толпе знакомого мороженщика с тележкой, рядом покупателя — странного, очень высокого мужчину с седыми курчавыми волосами, подсказавшего название фильма. На нем были брюки и выгоревшая рубашка, плотно обтягивающая плечи, словно бы он позаимствовал ее у своего более субтильного дружка. Он заплатил за мороженое и с блаженным видом откусил небольшой кусочек; наслаждаясь, закрыл глаза, потом открыл их, глянул по сторонам и, встретив изумленный взгляд Эйкена, по-приятельски кивнул ему, затем растворился в толпе.
— Боже мои! — прошептал король.
— Шеф, — Йош тронул его за рукав, — все в порядке? Кто вам повстречался?..
Эйкен с трудом перевел дух, затем снял сомбреро, бросил под ноги и принялся топтать ногами.
— Эйк! Что за черт?! — выпалил Раймо.
— Так мы идем в «Русалку» или нет? — сквозь зубы спросил Эйкен. — Спасу нет, как выпить хочется! — И он, не обращая внимания на спутников, быстро зашагал в сторону таверны, а те, недоуменно переглянувшись и покачав головами, поспешили вслед за королем.
— Как
— Часов пять. Думаю, нам пора бы начинать. — Марк Ремилард подошел к кроватке и осмотрел спящего ребенка. — Для начала следует проверить, как он будет реагировать на резкое увеличение интенсивности психолечебного воздействия. В следующий раз я постараюсь пробыть здесь подольше. Сегодняшним вечером, — он, словно вспомнив о чем-то, загадочно улыбнулся,
— мне, прежде чем попасть на Черную Скалу, пришлось завернуть в одно небезынтересное местечко. Ваша Многоцветная Земля — любопытный, должен заметить, уголок. Я бы с радостью поделился с вами своими впечатлениями…
Элизабет неприязненно оглядела Марка, его мокрый комбинезон в обтяжку с нашитыми бляхами, потом, заметив у него над бровями ровные, пунктиром брошенные маленькие ранки, спросила:
— Вам что, досталось в том небезынтересном местечке? У вас кровь на лбу.
Он легкомысленно взмахнул рукой.
— Это от игольчатых зондов церебрального генератора, что-то вроде комариных укусов… Все заживет через несколько минут. Вам, Великий Магистр, когда-нибудь приходилось в своем времени работать с подобными устройствами?
— Они запрещены. Считается, что их мощь вызывает нездоровый азарт у операторов.
Марк рассмеялся.
Элизабет еще раз, искоса взглянув на него, настойчиво предложила:
— Может, вы хотите переодеться? Что за радость разгуливать в мокром!..
— О, вы очень деликатны. Я тоже считаю, что мне надо было стащить что-нибудь из одежды во время предыдущей остановки.
Элизабет небрежно спросила:
— А что же вы ничего не прихватили с собой из дома?
— К сожалению, во время d-перехода я пока не могу нести с собой полезный груз, но мы работаем над этим.
Не поднимая на него глаз, Элизабет подошла к двери детской и распахнула ее. В коридоре на скамеечке сидел пожилой монах и невозмутимо читал молитвы.
— Брат Анатолий, — позвала его женщина, — позвольте, я представлю вам Марка Ремиларда.
Анатолий Северинович поднялся, закрыл молитвенник и кивнул гостю. Тот в ответ слегка поклонился.
— Нашему посетителю хотелось бы переодеться. Может, вы поделитесь с ним чем-нибудь из своего гардероба. Мы здесь… собираемся полечить Брендана более интенсивными методами.
Все происходящее забавляло Марка. Он улыбнулся.
— Похвальная предусмотрительность. Великий Магистр.
Элизабет поджала губы и, ни слова не говоря, вернулась в детскую. Мужчины остались одни.
— Вы ее нервируете, — без тени враждебности заметил брат Анатолий.
— А вы? Или демоны, как только завидят ваш нагрудный крест и нимб святости над головой, тут же разбегаются? Вы их душите, как мух?..
— Мне бы следовало опасаться вас, — все так же доброжелательно сказал монах, — но я не в силах скрыть интерес, который испытывал к вашей персоне. Я прибыл в плиоцен за три года до восстания, когда вы еще были самым блистательным Великим Магистром и тужились помочь землянам ошеломить ничего не подозревавших экзотикой, членов Консилиума. Да, их успехи были далеки от наших — именно это подвигло вас на замысел, подчинить Галактику Земле? — Он не стал ждать ответа и тут же продолжил: — Помню, тогда вы считались настоящим героем — одна концепция «ментального человека» дорогого стоила.