Враг врагов
Шрифт:
— Да ведь я еще ничего не сказал, — опешил Грыбан.
— А мне и так все ясно, — отрезал Зархад.
— Но ведь ты сам просил говорить начистоту.
— А ты и рад, да? Тебе только дай волю. Небось, спишь и видишь, как бы своего лучшего друга критикой осыпать.
— Брат, я даже в мыслях того не имел! — выпалил Грыбан, ударяя себя кулаком в грудь. — Ты меня знаешь. Я лучше язык себе откушу, чем тебе плохое слово адресую. Вот поймают меня паладины, да скажут: либо смерть лютая, либо обругай брата Зархада последними словами. А я им, знаешь, что скажу? Вот знаешь?
— Ну? — без особого желания спросил Зархад.
— Я им скажу — убивайте Грыбана, мучьте, пытайте вдоволь — не услышите вы от него ни одного плохого слова в адрес брата его и лучшего друга Зархада. Вот так
— Да иди ты со своими побуждениями! — беззлобно бросил ему Зархад и отвернулся от собеседника, уставившись на серое пространство нейтральной полосы.
Его злили не столько упреки Грыбана, сколько их обоснованность. Вот что цепляло за живое. Свояк, как ни крути, был в чем-то прав. Фактически, во всем. Зархад всегда знал за собой грешок несдержанности, но в этот раз он точно перегнул палку. В этот раз его несдержанность имела все шансы выйти боком.
А ведь ничто не предвещало беды. И когда они вчерашним утром покинули крепость и отправились в путь, оба и подумать не могли, что это путешествие может обернуться крупными неприятностями.
С тех пор, как армия Ангдэзии оккупировала родину гоблинов — большой остров в южном море, те из них, кто уцелел в долгой партизанской войне с паладинами, вынуждены были бежать на материк. На материке им тоже были не рады. Тот был строго поделен на две части. На западе раскинулось королевство добра, где гоблины считались монстрами и целенаправленно уничтожались. Восточную часть материка занимала империя Кранг-дан, злодейская держава. Но и там гоблинам не было места. Злодеи либо убивали их, либо ловили, заковывали в цепи, и отправляли на каменоломни.
Изгнанному с родной земли народу не осталось иного выбора, кроме как осесть на нейтральной полосе. Это был участок ничейной земли, разделивший Ангдэзию и Кранг-дан. Место это было гиблое и суровое, практически лишенное растительности и населенное всякими недобрыми тварями, от плотоядных монстров до лезущей из гробниц нежити. Жизнь на этой земле была тяжела и опасна, но в мире не осталось для гоблинов иного места. Остальные земли были заняты, а на то, чтобы отбить себе какой-нибудь милый островок или клочок плодородной, цветущей жизнью, земли, у гоблинов уже не осталось сил. После войны с паладинами и переселения на нейтральную полосу их популяция заметно сократилась. К тому же гоблины никогда не славились сплоченностью, жили разрозненными племенами, непрерывно враждующими между собой. В основном именно по этой причине войска Ангдэзии и сумели так легко разгромить их и изгнать с родной земли. Но гоблины не вынесли из случившегося никаких уроков. Как и прежде, они предпочитали проживать небольшими группами, и враждовать промеж собой. А когда кто-то из них все же заикался о необходимости объединения и сплоченной борьбы за светлое будущее, этого умника тотчас же тыкали инициативным носом да в древнее предание, изустно передававшееся среди гоблинов сотни лет. То было дошедшее из пучины минувших эпох пророчество, гласящее, что однажды явится великий вождь, объединит под своей властью всех гоблинов, и отведет их народ в прекрасную страну, полную вкусного мяса, сочных фруктов и свежей водицы. Вера в миссию передавалась из поколения в поколение, и была столь сильна, что гоблины даже не пытались почесаться самостоятельно и предпринять какие-то шаги к объединению и завоеванию пригодных для жизни земель. Они предпочитали спокойно ждать пришествие великого вождя, которого величали — Гоб-гулыб, что значило — властелин гоблинов.
В отсутствие Гоб-гулыба среди гоблинов царила анархия. Внутри небольших племен все споры решали вожди, а если возникали межплеменные распри, их разрешали либо войной, либо путем обращения к Гоб-нулу — гоблину-наместнику. То была избираемая должность, на которую обычно претендовали самые сильные и наглые представители народа. Нынешнего Гоб-нула звали Грысак, и он являл собой само воплощение силы и наглости.
Резиденция Гоб-нула располагалась в древнем подземелье, откуда гоблины успешно изгнали всю обитавшую там нежить. Подземелье нарекли Гоб-сатан, то бишь столицей. Там стоял
Именно в Гоб-сатан и выдвинулись вчера поутру Зархад и Грыбан. В путешествие они отправились не просто так, а имея на уме четкий и, как им казалось, хорошо продуманный план.
Оба гоблина отлично понимали, что вся нейтральная полоса уже давно знает о битве, случившейся на руинах старой крепости. И знает, чем эта битва завершилась. А дело ведь стряслось неслыханное — в кой-то веки армии добра и зла были биты силами нейтральной полосы. Досель такого не было никогда. Прежде нейтральная полоса умудрялась справляться лишь с немногочисленными отрядами искателей приключений. Но чтобы одним махом разгромить сразу два войска… Это было воистину эпохальным событием. Зархад и Грыбан отлично понимали, что слухи об этой победе уже гуляют по мертвой земле. В темных норах, в подземных залах, в зловещих руинах, только и звучат разговоры о новой, возникшей внезапно, силе, что не постеснялась так громко и решительно заявить о себе. Более того, сила эта не устрашилась ни Ангдэзию, ни Кранг-дан, и выдала и тем и другим на орехи. Были крепко биты паладины. Были биты черные рыцари. Светлые маги и злые колдуны знатно получили по шее. Лишь великой силе было по плечу совершить подобное.
Сила, особенно великая и грозная, была тем единственным авторитетом, который гоблины признавали и уважали испокон веков. И вот Зархад с Грыбаном прикинули, что если они, явившись в Гоб-сатан, назовутся союзниками и добрыми друзьями новой силы, то заслужат среди соплеменников великое уважение и всяческие привилегии. Но главной их целью было формирование новой банды. Как только они нарекут себя друзьями и союзниками новой силы, многие, особенно из числа молодежи, захотят примкнуть к ним. Зархад мечтал сколотить огромную шайку, численностью в три-четыре десятка бойцов. С такой ордой он мог бы не только грабить героев на нейтральной полосе, но и совершать набеги на земли Ангдэзии. А еще у него был личный мотив. Зархад находился в скверных отношениях с нынешним Гоб-нулом Грысаком. Грысак несколько раз публично унизил его, и Зархад жаждал поквитаться с наместником и поставить этого выскочку на место.
На всем протяжении пути, а тот занял почти весь день, Зархад, не жалея сил, накручивал себя, строя планы жестокой мести. До ломоты в зубах хотелось ему приструнить Грысака, унизить его на глазах других гоблинов, заставить эту презренную пародию на Гоб-нула трястись от страха и ползать на полу среди плевков и объедков. Но заветной, затаенной мечтой Зархада было желание самому занять должность наместника. Вот тогда, получив в свои лапы всю полноту власти, он бы поквитался со всеми. Не только с Грысаком, но и с прочими своими недругами, к которым у Зархада скопился немалый счет.
Гоб-сатан занимал старое подземелье, которое сверху было обозначено едва заметным курганом. Сквозь тщательно замаскированный вход гоблины проникли внутрь. И тут же выяснили, что не ошиблись в своих предположениях.
Известие о битве на руинах старой крепости распространилось по всей нейтральной полосе. Отовсюду в Гоб-сатан стеклись гоблины, желающие получить разъяснения. Всем хотелось знать, что это за новая сила возникла на их землях, и не следует ли незамедлительно идти к ней на поклон. Многие прямо говорили, что следует, потому как если эта сила легко и просто надавала по шее паладинам и черным рыцарям, то лучше скорее записаться к ней в друзья.
В тронный зал набилось столько гоблинов, что яблоку некуда было упасть. Грысак стоял на возвышении, перед троном Гоб-гулыба, вместе с двумя своими телохранителями, и судя по растерянному виду, сам ничего не знал и не мог ответить на сыплющиеся на него вопросы. А вопросы еще как сыпались.
— Что происходит-то? — требовали ответа гоблины. — По всей нейтральной полосе, от вод южного моря до берегов северного океана, говорят о великой силе, пробудившейся и заявившей о себе. Что оно такое?