Враг врагов
Шрифт:
— Правда? — всхлипывая, спросила Грыжа.
— Конечно.
— Разлука с любимым невыносима, — призналась кошмарная кухарка.
— Ну, ты уж потерпи несколько дней. Вернем мы твоего мужа. Мне прямо интересно на него взглянуть. А насчет той девчонки….
— Я съем ее заживо! — рявкнула Грыжа. — Начну с ног. Буду жевать медленно.
Всем вокруг стало ясно — кухарка не шутит. Действительно съест. И именно что заживо. И лучше бы никому не вставать на пути у кошмарной мстительницы.
Глава 28
— Так ты у нас совсем, что ли, не разговариваешь? — спросила Злюка, мощно наворачивая прихваченное в дорогу продовольствие.
Андис, к которому и был обращен вопрос, сильно вздрогнул, и со страхом уставился на свою новую хозяйку. Он не проронил ни слова в ответ. Он вообще не разговаривал с тех пор, как пережил столкновение с величайшим ужасом на свете. Первая брачная ночь с Грыжей Антрекотовной нанесла ему тяжелейшую психологическую травму. А последующая совместная жизнь с верховной кухаркой лишь усугубила полученное увечье. Подвергаясь систематическим избиениям, насильственному кормлению и сексуальным пыткам, Андис утратил остатки разума. Он не помнил свою прошлую жизнь и со скрипом воспринимал окружающий мир. Все вокруг виделось ему серым и страшным, а в каждом человеке несчастному паладину мерещилась она — единственная и неповторимая Грыжа Антрекотовна, оживший ночной кошмар, всем монстрам монстр.
— Ты немой, или тебе просто сказать нечего? — не унималась Злюка. — Учти, я умею развязывать языки.
Но эта угроза прошла мимо цели. Миновав семь кругов семейного ада, Андис погрузился в такую пучину страха, что трясся непрерывно. Его в равной степени пугало все. Повсюду ему мерещилось зло, везде виделись чудовища. А стоило где-то поблизости раздаться какому-нибудь резкому звуку, бывший паладин издавал пронзительный вопль и пускал под себя лужу. Ибо ему казалось, что он слышит подбирающуюся к нему жену.
Жена! Это страшное слово заставляло Андиса содрогаться и биться в рыданиях. За то недолгое время, в ходе которого он находился в плену семейного счастья, на его голове не осталось ни одного золотистого волоска. Его некогда прекрасная шевелюра приобрела грязно-белый цвет досрочной седины. Что было неудивительно, ибо Андису довелось повидать то, что не должно наблюдать очам простого смертного — обнаженную Грыжу Антрекотовну.
Они разбили лагерь в тени большой группы невысоких кривобоких деревьев. Империя Кранг-дан маячила в отдалении узкой полоской зелени. Час назад они переправились через реку, обозначающую границу темной державы, и теперь формально находились на нейтральной полосе. Правда, тут еще было много зелени, травы под ногами, встречалась кое-какая мелкая живность, вроде насекомых или грызунов, чьи норы густо испещряли землю. А вот дальше на запад серело голое мертвое пространство, уходящее вдаль до линии горизонта. Земля, навеки убитая бесконечной войной, обиталище чудовищ и конченных мразей, которых отвергло и королевство добра и империя зла. Именно в это прекрасное место и держала путь Злюка. Где-то там, посреди нейтральной полосы, высилась цитадель мрака, обитель ужаса, мрачный оплот боли и страданий — логово Свиностаса.
Забросив в рот сухарь, Злюка мечтательно воззрилась на запад. Скорее бы уже начать злодействовать. Она очень надеялась, что Свиностас не окажется таким же нерешительным импотентом, как ее отец, и не станет тянуть с завоеванием мира. Хорошо бы он начал это дело в ближайшие дни. Злюка не сомневалась в том, что такой великий злодей, как Свиностас, разглядит в ней бездну талантов и тут же примет на службу. А уж она-то его не подведет. Ей бы только дали меч да безнаказанность, тут-то она себя и покажет во всей красе.
Злюка поднесла к губам второй сухарь, подняла взгляд, и обнаружила, что Андис следит за ее трапезой голодными обреченными глазами запуганного
— Кушать хочешь? — спросила Злюка добродушно.
Андис понял ее и отрицательно затряс головой.
— Да ты не стесняйся, — предложила Злюка. — Если хочешь — просто скажи.
Тут она пошла на хитрость, очень желая разговорить ручного раба. Но тот продолжал упорно помалкивать. Притом Злюка отлично видела, что раб не столько выдрессирован, сколько запуган. Вспомнив огромную страшную бабу, являвшуюся бывшей владелицей раба, Злюка этому не удивилась. Верховная кухарка действительно была страшнее самого страха.
— Не умеет эта великанша с людьми обращаться, — покачала головой Злюка. — Их надо дрессировать, а не доводить до безумия. Какой прок в безумце? Его же мучить неинтересно. Верно?
Последний вопрос она адресовала Андису, и тот быстро кивнул головой, не потому, что тоже так считал, а просто у него уже выработался рефлекс. Тут тоже постаралась Грыжа. Она частенько спрашивала у него, хочет ли он покушать, или не желает ли он порадовать ее в постели, или не считает ли он необходимым получить порцию ударно-порочного довольствия. И очень несладко приходилось Андису, если хоть на один вопрос он отвечал отрицательно. Так что теперь, едва у него что-нибудь спрашивали, Андис согласно кивал головой.
— Ну, ничего, я за тебя возьмусь, — пообещала Злюка. — Придется, конечно, попотеть, исправляя воспитательные ошибки этой жуткой Грыжи….
Едва прозвучало имя самопровозглашенной супруги, как с уст Андиса сорвался пронзительный крик ужаса. Паладин обхватил себя руками, упал за землю и принялся жалобно скулить.
— Впрочем, стоит отдать должной кухарке — действовала она непрофессионально, но крайне эффективно, — вынуждена была признать Злюка.
Это воистину было так. Не имея профессиональных навыков дрессировщика Грыжа, действуя интуитивно, все же сумела добиться отрадных результатов. Ее садистская интуиция безошибочно подсказывала ей нужные методы и дозировку воспитательных процедур.
Злюка припомнила свой побег из черного замка и невольно улыбнулась. И эти люди еще называли себя героями зла? Как они могли рассчитывать на победу над Ангдэзией, если не сумели удержать тощую безоружную девчонку? Вопиющий непрофессионализм тамошнего контингента лишний раз убедил Злюку в том, что с темной империей ей не по пути. Если кто-то и сумеет ввергнуть этот мир в пучину хаоса, ужаса и истребительной войны, то только Свиностас. На него одного оставалась вся надежда.
Злюка взяла из сумки сухарь, и бросила его Андису. Было жалко тратить пищу на раба, но Злюка являлась ответственной хозяйкой, и знала — питомцев необходимо кормить. Если этого не делать, они очень быстро умирали. Злюка это проверяла опытным путем, притом много раз — за свое детство она уморила голодом восемь щенков, пятерых котят и сорок три хомяка. Оно, в принципе, того стоило — было забавно наблюдать за жуткими мучениями моримой голодом живности. Но личный раб, это не какой-то хомяк. Это серьезный питомец, о котором необходимо заботиться.
— Ешь, — приказала Злюка.
Андис со страхом уставился на лежащий перед ним сухарь, но протянуть к нему руку побоялся.
Злюка тяжело вздохнула.
— Ешь, или позову Грыжу!
Имя любящей жены волшебным образом подействовало на бывшего паладина. Он молниеносно схватил сухарь и проглотил его целиком, не жуя. А Злюке только и оставалось, что лишний раз поразиться силе внушаемого верховной кухаркой ужаса. И ужас этот был воистину велик. Даже когда Злюка повторно пробралась в покои Грыжи, и сняла с Андиса ошейник, тот и не подумал куда-то бежать. Он не хотел идти с ней, потому что Грыжа приказал ему сидеть на месте. Злюке удалось увести с собой чужого мужа только пойдя на хитрость — принцесса соврала, что это приказ зловещей поварихи.