Враг врагов

Арьков Сергей

Одна беда — ткань шатра не умела отфильтровывать воздух, удаляя из него скверные запахи, и это обстоятельство значительно снижало планку комфорта. Проблема заключалась даже не в том, что от воинства добра и света за версту несло потом, луком и конским навозом — с этими армейскими благовониями Элария еще могла бы смириться. Куда больше ей докучал отвратительный и пропитавший все вокруг смрад нейтральной полосы.

Даже сам воздух на этой гиблой земле был безнадежно отравлен зловонными испарениями. Раздражающий запах невозможно было перебить решительно ничем. Курящиеся благовонные свечи были полностью бессильны против него. Элария могла бы использовать магию и создать непроницаемое защитное поле, но в настоящий момент она не считала возможным отгораживаться от войска. Многое в этом походе зависело именно от нее. Вместе с армией пришли и другие чародеи, их было немало, но никто из них

не отличался высокой степенью мастерства и таланта. Элария лично осуществляла отбор магов для этого похода, и умышленно оставила в столице самых сильных членов братства. У волшебницы были на то свои причины. Она сочла, что концентрировать в одной точке всех лучших магов королевства, по меньшей мере, неразумно. Кто-то должен был присматривать за Ангдэзией, пока они здесь разбираются с новой угрозой. А явившихся на нейтральную полосу сил и без того достаточно. В конце концов, она же здесь. А разве не она сильнейший маг этого мира? Кому, если не ей, суждено противопоставить свою мощь мощи вызревшего на нейтральной полосе зла? На то она и верховная волшебница Ангдэзии. С нее и спрос особый. Что бы ни случались завтра, все будут в первую очередь смотреть на нее. Она не имеет права подвести добро. Не имеет права на ошибку. Кто-то другой — возможно. Но только не она.

Блистательному войску Ангдэзии удалось достичь своей цели одним марш-броском, занявшим меньше дня. По его итогу Элария ожидала увидеть на горизонте жалкие развалины древней твердыни, но ее, как и многих других, ждал неприятный сюрприз. Никаких развалин больше не было. Над серой равниной гордо выселись недавно возведенные стены новой крепости. Вокруг них дыбился вал, а под ним темнел глубокий ров. И этим подготовленные Свиностасом сюрпризы явно не исчерпывались.

На быстро организованном военном совете Рогзар принял решение дождаться завтрашнего утра. Верховному паладину не хотелось атаковать крепость во мраке ночи. Элария поддержала его решение. После чего получила возможность удалиться в подготовленный для нее шатер. В нем она скрылась от суеты и шума — по приказу Рогзара войско взяло крепость в кольцо. А затем старый полководец заставил молодых столичных рыцарей строить временные укрепления на случай попытки прорыва блокады. И пришлось им приняться за дело. Многие из них впервые взяли в руки лопаты. Они недовольно ворчали, недоумевая, чего это им, благородным героям, приходится срамить себя низким трудом наравне с пехотой, слугами и прочими простолюдинами. Но приказ исполнили — в короткий срок воздвигли вокруг крепости земляной вал и оборудовали на его вершине позиции для отражения возможной контратаки. По совести, львиную долю работы выполнили чародеи — своими силами рыцари провозились бы с валом несколько суток. Но и им тоже пришлось потрудиться. Затем, когда труд был завершен, на образованных позициях выставили лучников и караульных. И только после этого Рогзар позволил рыцарям заняться ужином.

Крепость Свиностаса высилась безмолвной и безжизненной громадой. Ее не освещал ни один огонек. На стенах не было замечено никакого движения. Казалось, что внутри этого строения нет ничего живого. Но впечатление это было обманчивым. Злодей Свиностас оставался в своей обители. Он не собирался убегать. Восстановленная крепость указывала на то, что этот безумный пришелец из иного мира решил дать бой силам света. Трудно было сказать, чем были продиктованы действия Свиностаса — самоуверенностью, граничащей с безумием, или неким хитрым планом, на который он и делал ключевую ставку в своей дьявольской игре. Но, так или иначе, а Свиностас просчитался. С силой, что явилась по его душу, ему не совладать. И никакой коварный план ему в этом не поможет.

Элария покосилась на столик, что манил ее огромным блюдом со свежими фруктами, и поморщилась. Из-за здешнего отравленного воздуха любая пища приобретала совершенно отвратительный привкус, который быстро и надолго отшибал аппетит. Все то время, пока войско двигалось по нейтральной полосе, Элария только пила укрепляющий травяной настой, и не прикасалась к еде. Травяной настой был сам по себе тем еще лакомством. Элария готовила его по тайному рецепту своего учителя Доригера. У неподготовленного дегустатора данное пойло могло вызывать судороги и рвоту. Оно сокрушало вкусовые рецепторы и повергало в отчаяние. Зато это мудреное сочетание трав с добавлением крошечной толики маги являлось отличным тонизирующим средством. И, что самое главное, никакой смрад нейтральной полосы не мог испортить и без того отвратительного вкуса напитка.

Снаружи продолжал доноситься шум. Ржали кони, кричали люди. Где-то в отдалении отчаянно ревел голосистый ишак. Элария, привыкшая к тишине и покою своего

дворца, страдальчески наморщилась. Она уже успела забыть, какая эта мука — военные мероприятия. В далекой молодости ей довелось несколько лет прослужить на границе, но с тех пор прошло немало времени. Она от всего этого отвыкла. И, что характерно, ей нисколько не хотелось заново вырабатывать утраченную привычку.

Даже сквозь плотную ткань шатра и немалое расстояние, она ощущала алый жар, заревом пылающий на востоке. Там высилась крепость Свиностаса, которую солдаты в шутку окрестили Свинарником. Элария не чувствовала вокруг крепости магических ловушек, но это ее не радовало. Скорее всего, ловушки были, только не содержали в себе магии. Обнаружить их, следовательно, будет непросто, если это вообще удастся сделать до того, как они сработают и отнимут чьи-то жизни.

Что касалось самой крепости, то попытка просканировать ее ни к чему не привела. Внутри находился источник дикой энергии — он сиял, как солнце, заливая все вокруг огненным жаром. Элария догадалась, что это и есть демон. Проблема заключалась в том, что демон своей могучей аурой скрывал всех остальных обитателей крепости. Элария с трудом различала какие-то точки, но не могла ни опознать их, ни классифицировать. Неведение тревожило Эларию. В крепости мог оказаться значительный контингент, притом состоящий не только из рядовых бойцов. Под сенью демонической ауры могли таиться колдуны, которые в роковой час дадут о себе знать. Ну и, конечно, где-то там, под защитой алого пламени, скрывался эпический злодей Свиностас.

Стоило подумать о Свиностасе, как Элария с неприязнью ощутила холодок страха, ползущий по ее спине. Не ей, величайшей волшебнице Ангдэзии, было бояться этого выродка. Но она ничего не могла с собой поделать. Ореол таинственности создавал Свиностасу зловещую репутацию. Никто не знал о нем ничего конкретного, зато буквально каждый считал своим долгом сочинение небылиц об этом новом темном властелине. Ее служанки и молодые волшебницы взахлеб пересказывали сплетни о Свиностасе. Где они их нахватались, Элария не знала. Но и ей довелось услышать несколько историй об этом существе. И истории эти слегка взволновали ее. Потому что злодей Свиностас мало того, что был великим извергом и сущим маньяком, так он, к тому же, был буквально повернут на женщинах. Не было конца-края разврату в его цитадели. За черными стенами древней крепости творились величайшие надругательства в истории. Горе было тем девицам, что оказывались в грязных лапах Свиностаса. Бедняжкам предстояло пройти все круги растления и поругания. Свиностас сам был горазд на извращения, но и его подельники не уступали начальнику в похоти. Все они только и делали, что истязали несчастных дев. Тех, что похуже, Свиностас поручал подельникам, а самых лучших красавиц пользовал лично.

Ходили ужасающие слухи о выпоротой эльфийской принцессе. Откуда Свиностас добыл себе эльфийку, да еще и принцессу, сказители не уточняли. Просто делали большие глаза и многозначительно цокали языком. Дескать — это же Свиностас, он, если захочет, что угодно добудет. Вот он и добыл себе эльфийскую принцессу. Раздел бедняжку догола. Привязал к столбу. И ну стегать плетью да по эльфийской попе.

Юные волшебницы, пересказывая страдания несчастной эльфийки, аж визжали от восторга. Хотя им бы, дурехам, стоило трястись от страха. Вот Элария, к примеру, невольно бледнела, стоило ей вспомнить о несчастной эльфийке. А стоило представить себя на ее месте, как трусливая дрожь проходила по всему ее телу.

Элария не призналась бы в этом ни кому-то другому, ни даже себе самой, но с недавних пор Свиностас начал внушать ей какой-то иррациональный ужас. Волшебнице стало казаться, что похотливый монстр положил на нее глаз. Что он задумал захватить ее в плен и подвергнуть тому же набору процедур, что и несчастную эльфийскую принцессу. Представив себе, что ее нагую привяжут к столбу и начнут стегать плетью, Элария бледнела от страха. Выдержит ли она это унижение? А ведь извращенный Свиностас едва ли ограничится одной лишь поркой. Он сделает с ней все, что захочет. А захочет он многого.

Элария изо всех сил пыталась бороться с этим новым, пустившим корни, страхом, но чем больше прилагала усилий, дабы вымарать его из своей души, тем крепче тот цеплялся и разрастался. Верховная волшебница старалась сосредоточиться на предстоящем деле, а богатое воображение коварно подсовывало ей ужасающие картины, от которых ту начинала бить дрожь. Элария видела себя в мрачной темнице, в каменном мешке без окон, куда никогда не приникает солнечный свет. В этом холодном и сыром узилище сам воздух был пропитан смертью и болью. Первой здесь умирала надежда на избавление. То была темница Свиностаса — место, откуда не возвращаются.