Враг Самогеты

Пушкина Анна

За нашими спинами Огар прочистил горло и негромко произнес:

– Каждый ребенок знает, какой магией владеет Эрешкиль, и если это и вправду она, то как магу-пространственнику ей не составит никакого труда вернуться в прошлое и помешать Келдрику усыпить князя или поставить защитный барьер.

От этих слов впервые на губах рыжего скользнула улыбка, и от злости я ударила рукояткой меча по его барьеру. Этот рыжий демонский сын и князь точно знали, что делали. Невозможно отмотать события назад во временном заломе. Все, что здесь сейчас происходит вне времени. Тут

не открываются порталы, даже временные. Всегда только один вход и выход – тот, через который мы сюда попали.

Я присела на корточки, чтобы наши глаза с рыжим оказались на одном уровне.

– Ты не сможешь удерживать этот защитный барьер вечно, и, как только он падет, я приду за тобой.

Рыжий посмотрел на меня, как на магическую пустышку, и от бессилия и ярости я сжала зубы.

– Скорее всего, милая, он тоже не собирается оттуда выходить в своей памяти, – с досадой пояснила Первомать.

Подтверждая ее слова, рыжий маг отпустил спящего князя и выпрямился. Он набрал полную грудь воздуха и теперь приложил пальцы к своим вискам, явно собираясь довести план до конца.

– Но это не значит, что мы ничего не можем сделать, – улыбнулась Эрешкиль. – У всего есть своя цена, не так ли, советник Кроуги? – продолжила Первомать.

Впервые телепат встревоженно посмотрел на нас, пытаясь понять, куда она клонит, мне тоже стало любопытно. Магистр улыбнулся и, разгадав замысел Великой, приподнял лежавшего почти без сознания князя Самогеты.

– Цена за твой поступок – его жизнь. Сейчас он почти без магии, но все еще жив. Если продолжишь, мы убьем его, – пригрозил магистр и легонько тряхнул мужчину, отчего его голова безвольно качнулась. Он тяжело, с кашлем, выдохнул, и по густой бороде побежала кровь.

– На твоих руках, советник Кроуги, будет кровь князя Самогеты. Решай, – добавила Великая.

Рыжий сощурился и, не отнимая рук от своей головы, громко произнес:

– Уже решил. Все в руках одинокой паучихи.

В этот момент глаза советника полыхнули фиолетовым серебром, и без сознания он опустился рядом с Рагонгом на мгновение раньше, чем я услышала хруст ломающейся шеи князя Самогеты.

– Что за паучиха? – зло спросила Эрешкиль.

Глава VIII. Попутчики

Балабола звали правителем княжества, в котором я никогда не была. Он стоял вполоборота и гладил черного грифона. Зверь ластился к руке хозяина, и я засмотрелась на это удивительное существо. Рассказывая о них, голубоглазка забыла упомянуть о красоте этих редких созданий. Невозможно было отвести взгляд от темной шерсти полуптицы-полузверя, сливающейся с сумеречным небом. Глаза грифона светились в темноте, а кончики перьев будто окунули в золотую краску, и они волшебно мерцали отблесками костра. От черного грифона меня отвлекли блики оружия воинов у огня. Кто-то начищал мечи и копья, другие чистили ножами какие-то плоды или, переговариваясь, грелись, наблюдая за искрами, улетавшими в темное небо.

Личный отряд князя, вероятно, состоял из лучших. Я с интересом

рассматривала оружие и их доспехи. Такому снаряжению позавидовали бы многие: легкая походная броня из дорогой вываренной кожи, скрепляющаяся кожаными ремнями на груди, поверх теплые меховые плащи темно-зеленого цвета. У всех мечи из гномьей стали, большинство, наверное, одаренные. Маги-воины – самые опасные противники.

По вооружению солдат многое можно сказать об их родных землях. Я не была ни в одном из людских княжеств: орку там делать нечего, мы давно не воюем, но и дружественными наши отношения не назвать. Но, похоже, Самогета – край не бедствующий.

Стоило нам подойти ближе, как воины молча поднялись и отошли от стоянки, оставляя нас наедине с командиром. По дороге один из них забрал поводья черного грифона и увел к другим белокрылым, мирно соседствующим друг с другом на расстеленной для них соломе.

Задержался лишь один воин – девушка в отличавшихся от остальных доспехах. В форме воинов и князя преобладал традиционный цвет природников – зеленый. А девушка, которую я запомнила еще с прошлого раза, носила темную одежду с фиолетовыми прожилками.

– Это княжна Алгерда, – не поворачиваясь к нам, представил ее князь-болтун.

Девушка приветственно кивнула головой и стянула с лица платок. Они с неподдельным интересом обменялись взглядами с голубоглазкой, так бывает, когда вы наслышаны друг о друге, но до этого ни разу не встречались. Девушка была очень молода, не старше Амидеры. Короткие черные волосы, очень худое, даже тонкое лицо, у людей это, кажется, считается изящным. Сосредоточенный взгляд, она явно хотела выглядеть старше, но ямочка на подбородке и большие круглые глаза делали ее юной.

Я взглянула на эту княжну Самогеты через турею. Они родственники с болтуном, по возрасту, скорее всего, сестра. Плодовитый помет: он один из сильнейших геомантов, что мне доводилось видеть, а сестра – сильный аэромант.

Наконец Мордау соизволил к нам обернуться и снять капюшон. Я впервые смогла рассмотреть его. Турея уловила любопытство голубоглазки, значит, и она тоже.

В отличие от сестры, он был светловолосым, волосы аккуратно подстрижены, на мой взгляд, даже слишком. Похожая ямочка на подбородке, но больше всего внимание привлекал шрам на лице, проходивший через левый глаз и частично изменивший цвет радужки с зеленого на пятнисто-серый. В селении орков его бы окрестили любимчиком Духов: несмотря на серьезное ранение, зрение князь не потерял, и впрямь везунчик.

Мы столкнулись с князем взглядами, и он закрылся от туреи. Теперь я могла считать лишь крохи, и это мне не понравилось. Заметив, как изменилось мое лицо, понимая, что лишил меня зрения глазной впадины, маг раздражающе улыбнулся. Закрыться от туреи не так просто, и защита не сработала бы, будь я посильнее. В голову закралась мысль попросить голубоглазку наполнить меня силой, как вчера, но я тут же себя одернула. Это чужая магия, не моя. Духи не будут благосклонны к тому, кто пользуется чужим, не принадлежащим по праву или не выигранным в честном бою.