Враг Самогеты
Шрифт:
Эрешкиль покосилась на него с раздражением и, сморщившись, словно от него дурно пахло, отвернулась.
– Если не сделать этого сейчас, то из темницы мне не выбраться. Доверяй мне, Парагон.
Магистр низко поклонился, выражая полную покорность, и щелкнул пальцами, привлекая внимание и приказывая Лемьюру немедленно привести сотню душ.
Беспомощных магов привезли в клетке, в основном это были люди. Лемьюр, как и я, предпочитал приводить на съедение тьме всех, кроме эльфов. Людей у нас в темницах находилось мало, большинство успели спрятаться за
Эрешкиль подошла вплотную к клетке и расправила руки. Темнота поползла по полу, шипя и извиваясь. Понимала, дрянь, что сейчас она всласть отужинает. Маги закатывали глаза, кричали и бились в судорогах. Пренеприятное зрелище, к которому, надо сказать, я уже привыкла. Эрешкиль дождалась, когда тьма напитается. В эти моменты темнота вокруг нее рассеивалась, прячась во временном заломе, и даже проступающие на бледной коже Великой шипы словно становились мельче.
– Превосходно, – на выдохе произнесла Эрешкиль, и ее ресницы затрепетали. – Лемьюр, теперь распорядись, чтобы в нижний зал доставили двух гаргонов.
Темный эльф поклонился и поспешил исполнять поручение. Ни я, ни магистр не решились уточнить, зачем ей понадобились эти мерзкие твари. Некоторое количество чудовищ из иного мира магистр держал в наших подвалах на случай нападения. Тварей в подвалах почти не кормили, и поэтому они находились в бешенстве, готовые растерзать любого. Дошло до того, что они начали пожирать друг друга, и их пришлось рассадить по разным клеткам. Вонь там стояла жуткая, и я предпочитала не спускаться в подвалы Лемьюра.
Не тратя драгоценное время, Первомать направилась к лестнице, спускаясь на те уровни, где стены не были обиты гномием. Эрешкиль вошла в малый зал, в котором предпочитала открывать порталы, и сразу принялась зажигать длинные рунескрипты – высшее заклинание. Руны переплетались, врастая друг в друга, словно образуя новые знаки и рисунки из них. Я впервые наблюдала временной прорыв в прошлое и потерялась в количестве рун, которые зажгла Великая. Что-то похожее я видела, когда Эрешкиль открывала дверь в иные миры, призывая мерзких зверюг на землю врагов. Проявляющийся портал был похож на обычный, но расширялся, очень медленно разрезая острыми краями время и протискиваясь в прошлое.
Она снова протянула мне руку, приказывая следовать за ней. Мы шагнули в этот еле мерцающий проход и оказались зажаты между двумя порталами. Через первый, за спиной, я могла видеть магистра в зале, который мы только что покинули, а тот, что был перед нами, вел в темную чащу.
– Мы во временном заломе, между настоящим и прошлым, – объяснила мне Эрешкиль.
Она медленно водила ладонями перед порталом, и картинка менялась, портал передвигался. Чаща расступилась, открывая вид на небольшой деревянный домик в лесу. В окнах горел свет, там кто-то был. Я чувствовала, как дрожу от холода, исходившего из портала, что вел на опушку перед домиком.
– Мы не будем проходить в прошлое, для этого моих сил сейчас недостаточно, но это и не потребуется, – улыбаясь, добавила
Я всмотрелась в окошко в надежде разглядеть ту, о которой говорит Первомать.
– Знаешь, как в мое время молодых эльфов заставляли проявлять силу?
Я отрицательно покачала головой. Со мной и моими сестрами с пеленок занимались лучшие учителя. Наша сила проявилась рано, иначе и быть не могло, и отец желал, чтобы все знали, насколько сильны его дочери.
– В моем мире эльфы, достигнувшие возраста магии, проходили испытания в магических лабиринтах – это называлось Путь Посвящения. Тот лабиринт, в котором заперт мой брат, отец создал по их подобию. Сейчас, конечно, лабиринт выглядит совершенно не так. Оникс не хочет вспоминать старый мир.
– Кто запер вашего брата в лабиринте?
Я решила, это прекрасная возможность узнать больше про хозяина лабиринта, раз Великая разоткровенничалась, чего обычно не делала.
– Наш отец. Вы зовете его Прародитель магии, – безразлично ответила она и скомандовала: – Встань за мной.
Я подчинилась и бросила взгляд назад. Лемьюр как раз вкатил клетку с двумя слепыми созданиями. Магистр знаком показал ему подкатить ее ближе к порталу. Мне стало не по себе – злые твари за спиной, хоть и в клетке, внушали страх.
– Потомок Кроуга бережет свою жену, – рассмеялась Великая, и я не поняла, о чем она говорит.
Эрешкиль подняла руку, и огонь рун, что она зажгла, полетел сквозь портал в прошлое. От этого тьма вокруг Первоматери сделалась плотнее. На заклинание она потратила много сил. Влияние на прошлое сказывается на ней, поняла я. Руны достигли своей цели, и только тогда я заметила орла – в тени, на перилах рядом со ступенями, ведущими в домик.
– Это чей-то вулпин? – произнесла я вслух.
– Князя Кроуги. В их роду у всех, кому хватает сил получить вулпина, – орлы, – ответила мне Эрешкиль.
В этот момент раздался скрип двери, и из домика, закутанная в плед, вышла та, которую я видела в пещерах гномов. Из-за нее я не смогла захватить Мора.
– А вот и драгоценная Амидера, – произнесла Эрешкиль, и я поняла, что девчонка ее услышала. Не знаю, что она видела через портал, но глаза княгини наполнились ужасом. Она метнулась к орлу, но тот остался сидеть неподвижно.
– Твой любимый Рагонг не придет на помощь. Он не услышит тебя. Сегодня малютка княжна в лесу совершенно одна, – пропела Эрешкиль, и я удивилась яду в ее голосе.
Первомать не позволяла себе проявлять настоящие эмоции, но было похоже, что она питает самую настоящую неприязнь к девчонке. Я вспомнила о том, что Эрешкиль говорила Рагонгу, когда они встретились. Первомать убила жену Кроуга, старшего из пяти братьев Людеи. Она до сих пор питает сильную ненависть к той, которую лишила жизни много круголетий назад, и сейчас, похоже, видит ее далекое отражение в Амидере.