Враг престола
Шрифт:
Под пристальным взглядом новоиспечённой королевы виварий удалился в сопровождении смуглых мечников. Если он не подтвердит, что Мориан — бастард, она просто вынудит принца отречься от престола. С навыками Томаса Корна это не должно составить большого труда. Конечно, можно просто убить наследника, но горожане и так уже начинали демонстрировать неповиновение. Графиня не желала, чтобы оно переросло в бунты.
— Вольные мореходы ждут оплаты, моя королева, — предельно тактично напомнил глава купеческой гильдии.
— Пираты, — презрительно хмыкнул Мэтью Дюваль.
— Они
— Передайте капитану Дремеру, что он получит своё золото, — ответила графиня, думая о том, что неплохо было бы избавиться от морских разбойников при первой же удачной возможности.
— К разговору о золоте, — вновь вмешался Мэтью Дюваль. — Ты же не думаешь, что, посадив свою симпатичную попку на трон, сразу стала королевой? У тебя есть обязательства перед моим братом.
— Я это помню. — Леди Тибальд сверкнула на рыцаря холодным взглядом, пропустив дерзкие речи мимо ушей.
— Ты даже за дочерью уследить не можешь, — продолжил он, чувствуя безнаказанность. — Позволь напомнить, что Предел всё ещё стоит. В королевстве не может быть двух герцогов.
— Как говорят на востоке, терпение — сокровище мудреца, — ответила графиня. — Сначала нужно короновать Люциуса. Лишь король может назвать человека герцогом.
— Не заставляйте моего брата долго ждать. — Мэтью Дюваль встал из–за стола, утратив интерес к собранию. — Дювали выросли в Адаманте. Терпение не относится к нашим добродетелям.
Когда молодой воин удалился, к леди Тибальд обратился Яков Орвис, причём в голосе его не было и следа обычной напыщенной надменности:
— Он будет проблемой?
— Не думаю, — ответила графиня, подав сигнал стражникам.
В зал ввели грязного длинноволосого мужчину в одеяниях, больше напоминающих лохмотья нищего.
— Я представляю вам Грегори Колдриджа, господа. Законного наследника Простора.
Крепость уже почти восстановили после пожара, но первое, что приказал сделать Уильям Ферро, вернув себе замок, — обезопасить его. Подводный ход, соединяющий сердце северной твердыни с горным озером, был надёжно замурован толстой каменной кладкой. Никто теперь не мог проникнуть внутрь с той лёгкостью, с какой сделали это орки Оша.
Пока каменщики и плотники трудились над восстановлением его покоев, Снежный граф занимал помещение в казармах. Небольшую, скудно меблированную комнату грела крохотная печь. Всем северянам хорошо была известна неприхотливость своего господина, что вызывало любовь и уважение солдат.
— Я слышал, что вы распорядились седлать лошадей, милорд. — В кабинет вошёл сир Рейли. — Вы куда–то собираетесь?
Граф передал ему письмо, отмеченное сломанной печатью в виде одинокой башни.
— Я отправляюсь в Фарвол. Оттуда я двинусь на юг, в Свинцовый замок.
Ознакомившись с содержанием бумаги, старик вскинул на господина встревоженные серые глаза.
— Нельзя этого делать, милорд, — сказал он. — Это может быть ловушкой.
— Вне всяких сомнений, это ловушка, — согласился граф. — Именно поэтому я
— Это безумие! Вы забыли, что случилось с принцем Морианом?
— Мориан — глупый сопляк, — возразил Уильям. — Он сам предрешил свою судьбу, отдав столицу в руки узурпатора.
— Нам неизвестна его судьба. Если он умрёт, узурпатор станет вполне законным королём. Не забывайте, Люциус Тибальд — племянник Конрада Молчаливого.
— Адамантом правит не он, а его мать, — жёстко возразил граф. — Тебе напомнить, кто она? Тебе напомнить, кто такая Кая?
Уловив ход мыслей графа, старик изменился в лице:
— Интервенция? Она не посмеет!
— Она захватила трон. Мы не можем быть беспечными. Если мои худшие опасения оправдаются, королевство захлебнётся в крови. Ловушка или нет — это наш единственный шанс. Мозаичные века прошли. Север не выстоит в одиночку.
— Позвольте мне поехать с вами.
— Нет. — Граф положил руку на плечо старика. — Фредерик, мой добрый друг, ты нужен мне здесь. Я оставлю на своём месте юного Адама Олдри. Служи ему так, как служил мне. Пускай в тебе он найдёт верного советника и опору в делах. Я всецело доверяю этому юноше, как доверяю тебе.
— Я не подведу вас, милорд, — пообещал Рейли.
В своём просторном одеянии Яков Орвис напоминал величественную статую. С разноцветной стены мраморного зала на него смотрели горы, реки, поля и города королевства. Мозаику переделывали много раз, но она всё ещё сохраняла тот возвышенный дух, что придали ей руки древних мастеров, воздвигших королевский замок много веков назад.
Карта поражала своими деталями и искусством исполнения. Будь то россыпи Самоцветных островов или оспины Мареновых топей — всякая часть её была воссоздана с крайней скрупулёзностью и заботой. Озёра, реки и моря синели лазуритом. Вершины Железных гор уходили под потолок, сливаясь с рельефным декором зала. Гранатовая звезда, размером с детский кулак, обозначала столицу.
— Прекрасная страна, — раздался голос за спиной Орвиса.
К первосвященнику подошёл Ирвиш Дон–Кан. Он двигался удивительно тихо для человека своей комплекции. Заложив за спину пухлые руки, купец встал рядом.
— Последний раз её переделывали при Конраде Завоевателе, — продолжил он. — Его видение единого государства было… беспрецедентным.
Яков Орвис вернулся в зал после того, как новый совет разошёлся. Он хотел поразмышлять в уединении и не думал, что встретит здесь ещё кого–то, кто был способен проникнуть в его мысли.
— Он направил свой взор на восток, и дела его стали началом великого объединения земель, — согласился жрец.
— И всё же ваши глаза направлены на запад, — лукаво заметил Дон–Кан. — Что ищете вы там, друг мой? Сокровища древнего города?
— Сердце, сделанное из золота, способно увидеть лишь его блеск, — надменно произнёс Орвис. — Моё сердце образовано более ценной материей.
— Не хотите ли вы сказать, что в груди у вас бьётся мешочек дымчатых брильянтов?
Острота Дон–Кана не вызвала улыбки на суровом лице жреца.