Враг неведом
Шрифт:
– Да. Потерь нет. Я выставил усиленную охрану возле люка.
– Правильно, – Исайя вздохнул. Конраду показалось, что верховному координатору совершенно безразличны его слова. Мысли его высокопревосходительства витали где-то очень, очень далеко.
– Всё верно, Конрад. Ведите тщательное наблюдение. По возможности фиксируйте все изменения в Сенсорике. Докладывайте каждый час. Если что-то экстренное – то немедленно, сами понимаете. – Исайя с усилием потёр красные, воспалённые глаза.
– Вас понял! – бодро отрапортовал Конрад и отключился. На душе, правда,
К заседанию Совета надо подготовиться. Подтянуть верные части, где уже давно в открытую возмущаются бездействием «коллегиального органа» и восхищаются его высокопревосходительством, вот только не понимают, зачем же всё-таки нужен этот дурацкий Проект «Вера»…
Повинуясь приказу не заделывать наглухо очередной крысиный ход, Конрад перебрасывал к нему тяжеловооружённую технику. Нужно ждать. Сколько потребуется.
* * *
Ночь сгустилась непроглядная. Над полями лёг плотный туман; ярко горели огоньки в окнах древесных домиков.
Мгла – это хорошо. С одной стороны. А с другой… Твердислав ползком скользил по мокрой и холодной траве. Ночь – не самое лучшее время для обследования местности, но идти днём ещё глупее.
Собственно говоря, толкового плана у него не было. Добраться до рощи, а там видно будет.
Никто не пытался его остановить. Эдакая беспечность!.. Что, неужто тут никто не таится в ночи, мечтая полакомиться обитателями игрушечного городка?
Он добрался почти до самых деревьев, когда тишина позади него взорвалась визгливыми воплями пополам с низким кровожадным рыком.
Твердислав рывком обернулся. От невидимой во мраке стены леса катилась волна ярких огней. Нападающие (а он ни секунды не сомневался в том, что это – нападение) шли в атаку с факелами.
Где-то высоко на деревьях тревожно зазвенели колокольцы. Ясно было, что изначально на них только и собирались, что играть детские песенки, и лишь по суровой необходимости они превратились в набатные. Коротко перекликнулись тонкие голоски – смысла Твердислав не понял, но ужас и отчаяние не требовали перевода. С крон деревьев на землю упала светящаяся сеть из огненных отблесков.
Исполинские стволы были обвиты лесенками, они смыкались в настоящую паутину переходов, перекрёстков, площадок и площадочек. С визгом и писком оттуда спускалась толпа древесных жителей – все, как на подбор, невысокие, едва ли по пояс Твердиславу, тонкие, в зелёных кафтанчиках со смешными алыми шапочками набекрень. Они очень походили на приснопамятных щелкунчиков, только гораздо больше. В руках их Твердислав увидел короткие луки, обоюдоострые топорики-секиры и показавшиеся ему игрушечными мечи. Лезвия ярко серебрились, они светились словно бы сами собой.
– Изгаш! – истошно вскричал один из малышей, свалившись едва ли не
Твердислава спасла только отменная реакция. С полдюжины стрел прогудели там, где только что была его голова. Метнуться в сторону, упасть, перекат, перекат, уход, прыжок – едва он успел укрыться за могучим стволом, как стрелы уже звонко ударили в старую кору.
Бессмысленно было орать, что я, мол, свой. Не поймут, а если и поймут, то лишь после того, как угостят г стрелой. Сейчас Твердислав горько жалел, что не надел положенного по уставу шлема – с ним не страшны никакие стрелы.
Вокруг суетились, визжали, вопили десятки тонких голосов. Нарастая, близился низкий рев – те, что поднялись от леса в атаку, приближались тоже. Обитателям древесного городка следовало бы встретить врага ливнем стрел из укрытий, следовало позаботиться о боевом охранении, заграждениях, ловушках, волчьих ямах, а ещё лучше – о полноценном частоколе вокруг рощи.
– Да уймитесь же наконец! – гаркнул Твердислав, когда его в очередной раз заметили, разразившись истошными «Изгаш, изгаш!». Он встал в полный рост, прикрывая лицо бронированными рукавами комбинезона и изо всех сил моля Всеотца, чтобы шальная стрела не попала бы в висок или затылок.
– Изгаш! – взвизгнули прямо перед ним, но стрелять не стали. – И-игр ав оххо, изгаш!
«На их месте я бы скомандовал «бросай оружие!» – подумал Твердислав, но расставаться с мечом не спешил.
– Онтро изгаш! – властно бросил ещё один голос. Сверху по толстому канату ловко соскользнул коротышка –в богатом камзоле; алую шапочку украшали самоцветы. – Онтро изгаш! Оххо аук, ыввыгз! – и широко размахнулся рукой – мол, давайте, давайте, по местам! – Он! Он ыв дор!
Его не смогли ослушаться. Поднятые луки медленно и не слишком охотно опустились. Предводитель подошёл поближе, властно отвёл руки Твердислава от его лица.
– Онтро изгаш, – удовлетворённо кивнул он. Кивнул – и, захлёбываясь, начал что-то говорить, подпрыгивая на месте и размахивая тонкими ручками. При этом он всё время тыкал себе за спину, откуда нёсся звериный рев нападающих, и Твердислав решил, что правитель смешного городка хочет, чтобы большой и сильный гость – назовём пока так – сражался бы вместе с ними.
Всё происходящее заняло совсем немного времени. Едва ли те, что, завывая, сломя голову бежали к городку от леса, успели за это время приблизиться намного.
Твердислав поудобнее перехватил меч и зашагал вслед за человечком. Он уже давно отбросил мысль о том, морок это или не морок. Сейчас он не имел права ничему удивляться. Его задача – увидеть и понять как можно больше. Потому что иначе он обречён тыкаться наугад, словно слепой щенок.
На окраине рощи огни были потушены. Щеки Твердислава коснулось чьё-то частое дыхание; еле слышно скрипели тетивы.
Те, с факелами, уже покрыли три четверти отделявшего их от древесного города расстояния. Слабые луки защитников едва ли смогли бы причинить хоть какой-то урон издалека. Оставалось бить в упор.