Враг моего врага
Шрифт:
Стоило дороге углубиться в короткое, около версты, пересекающие Больной Кряж ущелье, Балбаш остановил упряжку. С минуту оба рассматривали уже кое-где покрывшийся снегом почти отвесный склон. Балбаш – запрокинул голову так, что рукой пришлось шапку придерживать. Ссыльный продолжал старательно делать вид, что рассматривает нечто у себя под ногами, бросая меж тем по сторонам короткие взгляды.
– Впечатляет?
– Красиво.
– Правильно понимаешь, – одобрительно кивнул наместник. – А еще вон с тех карнизов раз десять за зиму сходят лавины. Твоя задача – откапывать, если кого засыпало, и восстанавливать
Ссыльный кивнул.
– Весной, как болота оттаивать начинают, из них всякая нежить прет.
Маг снова промолчал, только отрицательно мотнул головой.
– Неужто упырей боишься?
– Нет. Но на мне абсолютный запрет на агрессию против любого живого существа в любой форме. Ни оружия в руки взять, ни боевое заклинание активировать.
– Понятно. Только нежить – она потому и нежить, что неживая, – не терял оптимизма Балбаш. – Будет желание подработать, можешь торговать амулетами. Их и деревенские и оленеводы, да и работники с промысла шибко уважают. Треть дохода сдаешь мне… в казну, в смысле, остальное твое. Спецподатью тебя обложили?
– Да.
– Сколько? – уже понявший, что ничего, кроме конкретного ответа на заданный вопрос от собеседника не услышит, уточнил наместник.
– Фунт золотом.
– Не слабо. Ты часом не алхимик?
– Нет.
– Не умеешь или запрещено?
– И то и другое.
– Ладно, на год от уплаты освобожу, а дальше разберемся. Лекарские снадобья готовить можешь?
– Да, если в их составе нет ядов. И местные травы я не очень знаю.
– Нормально. Лекарь-то у нас есть. Хороший лекарь. Только его страховать надо, потому как запойный. У самого-то с выпивкой как?
– Никак: не пьянею.
– А?…
– И от наркотиков тоже.
***
Яромир с интересом окинул взглядом наместника. Выходит, первое, о чем вспомнил Балбаш при упоминании о ссыльном маге – это преодоление собственного страха перед раулитом, а вовсе не совместное мошенничество с наркотой. Интересно сравнить с мыслишками самого подследственного. Это случаем не он к крылечку подходит?
Действительно, он.
***
Из воспоминаний ссыльного Ингварда
Это была первая зима Ингварда в Кряжевском. И зима выдалась лютая. Снег валил беспрерывно третью неделю. Пурга стихла только сегодня, словно давая ссыльному несколько часов передышки, чтобы тот мог отлучиться с перевала для обязательного посещения присутствия. Поднимаясь по его крутым ступеням, Ингвард испытывал ставшее уже привычным напряжение: словно мешок на плечи навалили. Едва ли это было страхом. Бояться вроде бы нечего. Нескольких месяцев в Кряжевском магу хватило, чтобы признать наместника Балбаша человеком справедливым. Беда только в том, что заранее предугадать, что в этом бесконечно чужом для дарикца мире справедливо, а что нет, получалось не всегда.
Вот к примеру, пару месяцев назад местный алкаш-лекарь подбросил идею магического сбраживания изначально несклонных к этому продуктов. Проблема местных самогонщиков заключалась в том, что желаемое просто не из чего гнать. Задача показалась интересной, а свободное время тогда
А вот когда на зимнее солнцестояние он продал спиртное двум залетным золотоискателям, то огреб неприятностей по полной. Неделю спал исключительно на животе. Но маг вынужден признать справедливость наказания. Во-первых, не фиг было нарываться, коли тебя предупредили. Во-вторых, если бы иведские шаманы прознали б о происшествии раньше наместника, могли и дом злокозненному колдуну спалить.
Потому как странным плодом просвещения иведов стал новый обычай. Насмотревшись на опыты с теллурием в местной школе, оленеводы пришли к выводу о том, что коли в ночь зимнего солнцестояния солнце наиболее далеко ушло от земли, то именно в это время оно решает, возвращаться ему к людям или нет. А значит именно в этот день не стоит совершать что-либо непотребное. Ибо чревато. Сабарики согласились с коренными в том, что пик полярной ночи - это самое время для нечистого, и ухо надо держать востро. В общем нарушителям нового обычая лучше ответить перед законом за богохульство, чем местным под горячую руку попасть. Покупателям-то самогона так накостыляли, что до весны не оклемаются.
В общем пока маг тщательно стряхивал снег с одежды, мысли его посещали невеселые. Особенно с учетом погибшего под снежной лавиной новоурнгайского чиновника. Не весть куда торопившийся дурень сам на закрытый перевал полез. Тут Ингвард своей вины не чувствовал. Вот только если губернские власти начнут виноватого искать, кто крайним окажется, долго гадать не надо.
Войдя наконец внутрь, ссыльный сильно заподозрил, что его опасения не так уж и далеки от истины. Помимо наместника в комнате присутствовал старший шаман иведов – въедливый старикан, чужака сразу невзлюбивший. И хотя маг в целом отвечал ему взаимностью, но обострять не хотелось. Отчего вошедший поторопился низко поклониться не столько наместнику, сколько шаману. Тот лишь злобно передернулся и, продолжая ранее начатый разговор, который шел явно о раулите, процедил сквозь зубы.
– Парень он, конечно, ловкий как вожак упряжки, да только сам видишь, как с таким работать?
Маг аж зубами заскрежетал. Шаман уж не в первый раз обзывал его собакой. Может для местных дикарей, что едва ли не из одной миски со своими шелудивыми шавками жрут, оно в порядке вещей, только терпеть это беспричинное издевательство сил больше нет. Впрочем, возможности хоть как-то ответить на оскорбление - тоже.
Балбаш только криво усмехался, переводя сердитый взгляд с одного на другого.
– Ох, господа волхвы, и тараканы ж у вас обоих в головах…. Ссыльный Ингвард, вопрос к вам.
– Да, господин наместник, – не без участия заклятья контроля типа «Змея» справился с волной раздражения Ингвард.
– Встречаются на улице два разных по силе и положению мага. Кто из них должен здороваться первым?
– Младший, естественно.
– А вот иведские шаманы полагают, что младший, дабы не отвлекать старшего от возможно важных размышлений или ворожбы должен ждать, пока старший его заметит и поздоровается с ним.