Враг моего отца

Fosi

Меня поражает пассажир, находящийся на переднем сидении. Он единственный еще жив. Сначала мне кажется, что мне показалось. Возможно, я все же приложился головой?

Несколько моих парней окончательно вырывают остатки разбитого лобового стекла.

Еле живой пассажир смотрит на меня своими черными глазами. Он зажат, что даже пальцем не шелохнуться. Его дыхание — хрип. С головы на лицо течет кровь.

Абрамов Руслан.

Старший сын семейства Абрамовых. Их отец давно умер, но два брата продолжают

дело своего отца. По большей части не по закону, с кровью и муками для других. Но, в отличие от их отца, у них отсутствует нюх на сделки и ценности.

Год назад Руслан продавал большой кусок земли, но за малые деньги, потому что он был расположен вне наиболее прибыльной территории. И многие отказывались от покупки земли, потому что не видели в итоге получение прибыли с нее. Но, я изучил некоторые вопросы продаваемой земли, провел несколько тайных экспертиз и в итоге, купил эту землю у Абрамова уже за очень смешные деньги, за которые он уже выставлял ее, лишь бы продать.

Спустя время уже официально я заказал экспертизы, подтверждающие ценность пород, и земля стала ценной и дорогой, а я оказался в огромном плюсе.

Абрамов же узнав об этом, разозлился и посчитал, что я его нагрел.

— Серьезно, бл*ть?! Из-за клочка земли? — выдохнул я, смотря на умирающего мужчину. Абрамов не мог дать ответ, он только больше захрипел. — Ну как, стоило этого?

Задав последний вопрос, я и не собирался получить на него ответ, даже если бы Абрамов мог говорить. Развернувшись к нему спиной, я ушел.

— Где моя жена? — спрашиваю своих людей.

— Дома. Охрана усилена согласно протоколу, — сообщает мне Максим, еще один из моих людей.

— Отлично, — слышу сирены вдалеке. — Проконтролировать транспортировку Игната. Женю и Славку (они были за рулем нашего «тарана») тоже на осмотр в больницу доставить.

— Будет выполнено.

— Что с младшим Абрамовым? — спрашиваю, садясь в машину спустя несколько часов, когда покидал больницу, в которую доставили Игната.

Меня тоже заставили пройти небольшое обследование. Выкрутился самым лучшим образом — всего лишь ушибы и ссадины.

— Местонахождение пока не известно, — произносит с переднего сидения Максим, видимо, пока он замена Игната. — Но, мы ищем.

— Принято, — откидываю голову на подголовник заднего сидения. — Везите домой.

Пока мы ждали заключение врачей о состоянии Игната, я сделал пару звонков по урегулированию вопроса произошедшего. Нет тела, нет дела. Барон помог.

— Малой, я думал, ты не умываешься кровью врагов? — прохрипел Барон по телефону.

— Он залупнулся.

— Да-к, кто же спорит, — я слышал ухмылку в его голове.

— Так, что? Это услуга? — интересуюсь, будет ли мне эта сделка баш на баш.

— Херни не неси. Мы же кореша, — почти верю, что он оскорбляется. —

Все долги давно окуплены твоим отцом. Это я скорее ему торчу. Так, что все будет в лучшем виде. Обращайся.

— Понял. Спасибо.

Когда наконец мы подъезжаем к дому, то на улице уже темно. Вокруг дома и его территории полно охраны. Меня это устраивает.

Выхожу из машины и не останавливаясь, направляюсь в дом. Рядом со мной материализуется Юра.

— Выходила из дома? — спрашиваю на ходу.

— Нет. Несколько часов уже находится в спальне. Наверное, спит.

— Надеюсь, — выдыхаю я, берясь за ручку входной двери.

— Она в курсе нападения, — с сожалением произносит Юра за моей спиной.

— Понял, — произношу я, с сожалением прикрыв глаза на несколько секунд.

Толкаю дверь и захожу внутрь, закрывая ее за собой. Стягиваю пиджак, сжимаю его в руке и устало иду в сторону лестницы.

— Дима, — слышу на выдохе произнесенное мое имя.

Поднимаю глаза, останавливаясь у лестницы.

У перил второго этажа стоит Аврора и обеспокоенно смотрит на меня. Затем спустя мгновение несется вниз по лестнице ко мне.

Выпускаю из рук пиджак и успеваю ее подхватить.

***

Обхватываю его шею руками, и в тот же момент его руки заставляют мои ноги обхватить его талию.

Прижимаюсь к нему крепко. Утыкаюсь лицом в изгиб его шеи. Ощущаю в ответ его крепкие объятья.

— Я боялась, что с тобой что-то случится, — мой голос заглушает его шея.

— Все хорошо, — усмехается он и сильнее прижимает меня к себе, гладя мою спину рукой.

Отстраняюсь от его шеи и всматриваюсь в его лицо. Вид уставший, несмотря на крепкие объятья. Видимых повреждений не наблюдаю.

— Ты точно в порядке? — еле слышно выдыхаю я, скользя взглядом по его лицу.

— Теперь, да, — отвечает слегка улыбнувшись.

Смотрим друг на друга, проходимся взглядами по губам. И в какой-то момент, словно желая проверить, что это правда мы.

Он и я. Здесь.

Сейчас.

Бросаемся друг на друга грубым поцелуем. Сильнее обхватываю его плечи и шею руками. Он сжимает мое бедро, и прижимает рукой, между лопаток, к себе еще сильнее. Наш поцелуй — это боль и удовольствие.

Дима делает несколько шагов к комоду, который стоит в прихожей, сметает все, что было на нем на пол, и усаживает меня на него. Теперь наши лица на одном уровне.

Практически в тот же момент, когда по прихожей разносится грохот от сброшенных вещей, Дима через силу прерывает наш поцелуй, обхватывает мое лицо ладонями, прикрывая мои уши и приглушая звуки.

— Всем оставаться на местах, — очень громко произносит он, продолжая смотреть в мои глаза, часто дыша. Он произнес это, чтобы охрана не ворвалась в дом из-за шума.