Враг моего мужа

Манило Лина

Ещё несколько минут, и всё будет в ажуре.

— Нашли! — Руслан, начальник моей личной охраны, взмахивает рукой и что-то бросает в рацию.

Не прислушиваюсь. Мне нужно ехать, срочно.

— По машинам, быстро, — рявкаю и жестом выгоняю всех из кабинета.

Сейчас мне нужен мой сейф. Вернее то, что лежит в нём. Эх, давненько я этим не пользовался. Впрочем, наступил момент вспомнить прошлое.

— Что с Сашкой делать? — бросает Руслан, остановившись на пороге.

— Пусть нахер сгниёт в этом ангаре.

— Радикально.

—

Нормально. Ладно, Рус, потом. Всё потом.

Руслан энергично кивает и споро покидает кабинет.

После всего, что случилось на базе, после ловкого похищения Златы все такие притихшие, инициативные. Каждый чувствует свою вину. Каждый испытывает злость, потому что Сашке удалось провести абсолютно каждого. Выехав на доверии, на своём авторитете, он чуть было не угробил нас всех. Я знаю, что парням плевать на Злату — это нормально. Другое дело, что под шумок могли нас всех уложить, никто бы и пискнуть не успел.

Это их злит сильнее. Кого-то даже приводит в ярость. Как меня, например.

Я подхожу к сейфу. Он прячется за деревянной панелью и о нём не знает даже Сашка. Сашка… блядь, больно что-то так. Несмотря на адреналиновую анестезию, всё равно больно от его предательства. Дальше будет хуже.

Сжимаю на мгновение кулаки, встряхиваю головой и, немного расслабившись, касаюсь рукой стены за своим креслом. Лёгкое нажатие, толчок. Следом записанная на подкорку мозга комбинация цифр, и после едва слышного щелчка бронированная дверца мягко раскрывается.

Протягиваю руку, нащупываю то, что может мне пригодиться сегодня.

Пистолет.

Иди сюда, друг. Пора в дорогу.

Закрыть сейф. Кобуру под пиджак. Пистолет в неё. Выйти прочь из кабинета. Двадцать шагов к парковке, где гудит заведённым мотором гелик. Надёжный, бронированный — машина для экстренных выездов. Вот как сейчас.

— Адрес вбит в навигатор, — рапортует Рус и ныряет в свою машину.

Устроиться на сиденьи. Захлопнуть дверцу. Впиться руками в руль.

На всё это уходит не больше нескольких минут, и через ещё парочку наша стройная колонна по строго заведённому годы назад порядку двигается в сторону деревни Сосновки. Там, именно там моя Злата.

Я бросаю взгляд назад, за спиной остаётся база.

Я вернусь. Обязательно вернусь. Какие ещё могут быть варианты?

Никогда не боялся так сильно. В голове вспышками воспоминания. Тяжёлые, мрачные. Все они связанные с Романовым — сейчас по-другому не получается.

Перед Колей я виноват в том, что просто однажды родился. Головастик, да? Ну-ну.

Мне всегда казалось, что я выше всего этого дерьма. Семейных дрязг, детских обид. Мы просто тёрлись интересами, делили территорию, словно игрушки в песочнице. Но сейчас всё стало слишком плохо, и пора расставить все точки. Закрыть гештальты. Наконец-то уже разрубить этот узел ненависти.

Да, время наступило.

Сосновка далеко, но я знаю, как сократить маршрут. Отлично знаю.

То и дело поглядываю на часы, время уплывает бумажным корабликом, пущенным вниз по

течению полноводной реки. Внутри меня шторм, ствол приятно давит в бочину, и это ощущение кажется самым правильным сейчас. Тем, что слегка заземляет меня, возвращает в строй.

Держись, Злата. Просто держись.

Почему я так верю, что они всё ещё там? Надежда. Грёбаная надежда, что у меня всё получится. Но с ней, оказывается, проще. Иначе наступит полный пиздец.

Злате не выжить, если я не потороплюсь. Чёрт, не думай об этом. Просто не думай! Она сильная, всё будет хорошо.

Господи ты боже мой, услышь меня хотя бы раз. Не ради себя же прошу. Я всегда прошу не за себя. Но Злата… может быть, хватит над ней уже издеваться? Сколько можно, а? Бог, ты слышишь? Если ты есть, просто покажи это. Хоть раз в жизни покажи.

Через пятьсот метров поверните направо.

Да знаю я, мать твою.

Вы приехали!

Радость-то какая.

Впереди ворота. Не очень высокие, на вид прочные. У меня нет желания топтаться у порога, ждать, когда впустят — это не мой метод. Я высовываю руку в открытое окно, даю условный знак ребятам в машинах и… скрежет металла о металл, грохот, острый запах чьей-то паники, крики.

Ворота снесены напрочь, я торможу, едва не протаранив дом, а в следующий момент выпрыгиваю на улицу.

Кажется, кто-то пытается меня остановить. Я вроде бы даже вижу знакомое лицо, но отталкиваю от себя того, кто решил стать у меня на пути.

— На хуй, — выплёвываю, а впереди по курсу дом.

Там Злата. Я чувствую это, каждой порой ощущаю её страх. Держись, девочка, держись. Ради себя держись. Всё почти закончилось, скоро ты будешь свободна.

Кажется, я выбиваю дверь. Или она раскрытая была? Ничего уже не соображаю — только цель впереди вижу. Только Злату чувствую, её безмолвный призыв, задушенный стон слышу. Или мерещится?

В коридоре никого, поворачиваю вправо, попадаю в другую комнату, а моя девочка стоит, растрёпанным и полуголая, с чем-то зелёным и массивным в руках.

Фокусирует на мне взгляд, жалобно всхлипывает и говорит:

— Артур, я его убила, кажется. Надо в полицию, наверное, позвонить.

— Да щас, ага. Делать нечего.

Моя сломанная девочка касается ладошкой красной щеки, дрожит, выпускает из рук ту самую зелёную штуку — пепельница, что ли? — и кутается в рваную футболку. Неловко натягивает спущенные штаны, а мне ещё сильнее хочется убивать.

У них что-то было? Он успел? Блядь, нельзя об этом думать!

Смотрю на валяющегося кулём Романова, а тот слабо шевелится. И такая радость накатывает — не сдох, сука. Значит, самое интересное ещё впереди.

У меня есть всего несколько мгновений, чтобы показать ей — она не одна. За два широких шага я оказываюсь рядом. Кутаю в свои объятия, прижимаю к себе, глажу по растрёпанные волосам. Слов во мне не осталось, но сейчас ни одно из существующих на любом языке не сможет выразить всего, что клокочет и пенится во мне. Ни единое.