Враг Империи

Медведев Антон Николаевич

Дождавшись, когда машина поднимется в воздух, Ким приподнялся и коснулся стволом пистолета затылка толстяка.

Реакция была довольно любопытной — толстяк вскрикнул, дернулся. И с шумом выпустил газы.

— Вонючка, мать твою… — Ким коснулся кнопки, открывая окно. — Жрать меньше надо. Веди машину!

Толстяк тяжело дышал, глайдер ощутимо покачивало.

— Вы… Вы меня убьете? — спросил он жалобным тоном.

— Возможно. — Ким усмехнулся. Как же они все дрожат за свою жизнь.

— Я не виноват. Спросите у Климова, я был

против подписания контракта. Это все Шульман придумал… Не стреляйте, прошу вас…

Ким на секунду задумался. Судя по всему, этот толстяк принял его за наемного убийцу. А если подыграть?

— Глупо бояться смерти. — Ким посильнее прижал кончик ствола к затылку толстяка. — К тому же это совсем не больно. Ты даже ничего не почувствуешь, это я могу обещать. Мозг не успеет среагировать на боль.

— Пожалуйста… — заскулил толстяк. — Не надо…

«Как быстро они меняются, — думал Ким, с невольной ненавистью глядя на толстяка. — Ведь только что шел от дверей игорного дома, сытый, довольный, уверенный в себе. Властелин жизни. И вот он уже молит о пощаде, по трясущимся щекам ползут слезы. А ведь что изменилось? Да ничего. Почти ничего…»

— Я не люблю убивать, — тихо сказал Ким. — И с удовольствием бы тебя отпустил. Но, понимаешь, мне платят за мою работу. Если я ее не сделаю, то останусь без денег. А у меня дети, и они плачут, когда хотят есть.

— Я… Я могу заплатить. Я заплачу. У меня есть деньги, только не стреляйте…

— Вот как? — Ким сделал вид, что размышляет. — И сколько ты можешь предложить за свою жалкую жизнь?

— Вот… — Толстяк торопливо полез в карман, выудил портмоне и протянул его Киму. — Здесь… двадцать семь тысяч. Или двадцать восемь, не помню. Я выиграл сегодня…

«Все правильно, — подумал Ким, беря портмоне. — Везет именно таким типам. Деньги всегда идут к деньгам».

— Это меньше, чем мне обещали за тебя, — тихо сказал Ким. — Но я не люблю крови. Опусти машину.

— Где? — спросил толстяк с затаенной надеждой. Может, этот страшный человек и в самом деле его отпустит?

— Опускай… — повторил Ким. — В любом месте.

Глайдер начал снижаться, через пару минут его опоры коснулись посадочной площадки у большого торгового центра. Очень хорошо.

— Теперь слушай. — Ким постучал кончиком ствола по затылку толстяка, тот снова съежился. — Я тебя отпущу, но ты будешь на контроле. Если кому-то пикнешь обо мне, тебе конец. Если до тебя не смогу добраться я, доберутся другие. Это я тебе обещаю. Ты понял меня?

— Да, конечно. Я все понял…

— Вот и хорошо. Просто помни об этом… — Ким открыл дверь и вышел из глайдера. Оглядевшись по сторонам, спокойно покинул стоянку.

Ему хотелось петь и смеяться — господи, до чего все просто! Теперь у него есть деньги — не то чтобы очень большие, но вполне приличные. Ким коснулся кармана, ощущая приятную тяжесть портмоне. Здесь было все: еда, одежда, документы. Пропуск в новую жизнь.

Зайдя

в ближайший туалет, он заперся в кабинке. Достав портмоне, не спеша пересчитал деньги. Двадцать шесть с копейками.

— Сучонок… — беззлобно пробормотал Ким. — Обманул все-таки.

Сунув портмоне в пасть утилизатора, он рассовал деньги по карманам, потом, подумав, выбросил и свои документы. Прошло больше шести часов, а значит, сведения о его преступлениях уже наверняка стали достоянием местной полиции. Жетон сотрудника Департамента и универсальный ключ Ким оставил, они еще могли пригодиться. Глянул на себя в зеркало — зрелище все еще было довольно унылым. Дешевая одежда, усталый вид. К тому же одежду снова надо менять. Кто его знает, вдруг этот тип все-таки заявит в полицию?

Когда есть деньги, большинство проблем решаются сами собой. В отделе одежды — Ким зашел в большой респектабельный магазин — его встретили поначалу довольно прохладно, но шелест сотенных купюр быстро разрядил атмосферу. Улыбчивые продавцы едва ли не порхали вокруг него, Ким тоже натянуто улыбался, думая о том, что ничего ведь, в принципе, не изменилось. И он, Ким, был все тем же Кимом. Возможно, даже стал хуже. Так нет же — вот они, порхают вокруг него. Лепечут, расхваливают на все лады свои поганые тряпки. А что изменилось? Чем он стал лучше? Тем, что у него теперь есть деньги? Выходит, именно деньги являются мерилом человеческих отношений, человеческой ценности, если вообще можно говорить о цене применительно к человеку. Но ведь не должно так быть. Ненормально это…

Несмотря на явное желание продавцов всучить ему массу дорогих вещей, Ким ограничился хорошими брюками, легкой темной рубашкой и столь же легкой и удобной курткой. Дополнили его гардероб удобные кожаные ботинки, темные очки — на Лотте очень яркое солнце — и широкий кожаный ремень из шкуры песчаного дракона (так уверяли продавцы).

На этот раз, оглядев себя в зеркале, Ким остался вполне доволен увиденным. Теперь бы поесть, помыться — и хорошо выспаться…

Завтракал он в небольшом уютном ресторанчике. Плотно поев, он вышел на улицу и стал думать о том, где можно вздремнуть, когда увидел неторопливо прогуливающихся копов. Вид полисменов сразу заставил Кима вспомнить о своем статусе. Да, сейчас он сыт и чисто одет, но все это может измениться в любую секунду. Человек без документов — никто. А значит, о сне пока придется забыть.

К уже знакомому ему «Святому Марку» Ким добрался на такси. Расплатившись, прошел в заведение, думая о том, что вряд ли здесь стоят детекторы оружия. Так оно и оказалось. Заказав выпивку, сел за столик и стал внимательно приглядываться к посетителям.

— Нехорошо обманывать… — послышался у него за спиной тихий голос, показавшийся Киму знакомым. Ким обернулся — рядом с ним стоял вчерашний незнакомец. Отодвинув стул, незнакомец сел и взглянул на Кима.

— Извини, — сказал Ким. — Просто у меня вчера изменились обстоятельства.