Враг императора
Шрифт:
— Турсулунец, который меня подключал, рассказал, как это работает. Я правда мало что поняла, но уловила суть…
— Всё равно ты скоро умрёшь, — отмахнулся Балябин. — Это Романов устроил? Вот он меня удивил, никогда не думал что… Но ничего страшного. Господин Воронов не хочет сотрудничать и скоро сойдёт с ума, когда поймёт, что такое настоящий ад, а вот ты, квистор Брейлинг, скоро ты умрёшь. Но мне всегда было интересно с тобой работать. Каждый долбанный раз.
Брейлинг смотрела на Виктора.
— Турсулунцы напичкали меня информацией, и я мало что поняла, кроме одного.
— Ему это не поможет, — сказал Балябин. — Он обречён. Стоит ему меня тронуть, как ему конец. Его разум напичкан блоками.
— Это же вы, господин Балябин, убили его сына? Хотели вернуть одного из лучших убийц под свою опеку. Господин Воронов, извините, я и сама увидела всё это. Мне жаль вашего сына… но тот, кто это сделал — он перед вами. Это он внёс данные в систему Немезида, а его сообщники выставили всё так, чтобы вы вернулись.
Сова говорил тоже самое, вспомнил Виктор. Только не успел сказать до конца.
Всё было ради этого, и дигерины, и даже телевыпуск, всё для того, чтобы вы пошли путём мести, убивая всех одного за другим, пока бы вы не дошли до Романова. И с каждым убийством ваша связь с Балябиным укреплялась. А тем временем его главный слуга Айскадер поднимался вверх по освобождаемым должностям. Всё для того, чтобы он проследил, что Большая Черепаха умрёт. А почему вы так не любите Романова, господин Балябин?
Приходящий развёл руками.
— А какое это имеет отношение к нашему делу? Да и я не стрелял из большой пушки. Вы слишком любите демонизировать кого-то одного, не обращая внимания на то, что творят остальные.
— Но знайте, Виктор, — продолжала Брейлинг. — У меня мало времени, но это место, это не сон. Он переносит ваше сознание в одно странное место, и сам переходит туда. Даже присмотритесь. Это технология Мартиров, это…
— Брейлинг, ты мне надоела, — Балябин махнул рукой и квистор разлетелась на кубики. — Вон, старая потаскуха. А теперь вернёмся к тебе, Беда.
Виктор поднялся и присмотрелся к своим рукам. Во сне иногда бывает, что невозможно сосчитать пальцы, но в этот раз все пальцы на месте. И чувствительность очень высокая. Но руки состоят их таких же кубиков, как и всё вокруг.
— Что это за место? — спросил он. — Почему…
— Забавно, что ты обратил внимание только сейчас, — Балябин усмехнулся. — Это моё личное пространство, оно даже не часть этой Вселенной. К сожалению, туда невозможно попасть, но я могу построить сам себя. И тебя. И Брейлинг построила саму себя, когда подключилась к чипу.
Всё состоит из маленьких кубов, как сам Виктор, так и Максим Балябин.
— Когда-то это принадлежало правителю Мартиров, но он сдох. Давно, наверное за миллион лет до моего рождения, и этим прервал цикл. Но это неважно. Главное то, что в этом месте нет времени и оно станет для тебя персональным адом. Даже когда Вселенная исчезнет, останешься ты и будешь страдать, ты…
— Значит, это ты внёс Ника в Немезиду, — сказал Беда. — Сова пытался мне об этом сказать, но я не дослушал.
— Технически это всё же сделал
— Я должен был понять это раньше, я…
— Нет, ты бы не смог, я вшил тебе и такой блок.
Синего света не было за его спиной, и Виктор видел его лицо… вернее то, что лица не было, лишь сформированная из кубиков пародия на лицо. Наверняка такое же лицо у Виктора, раз оно в этом месте.
— Не сомневайся, Беда, ты насладишься гибелью сына, будешь смотреть раз за разом, пока…
Виктор подошёл ближе и ударил в лицо. Кубики разлетелись во все стороны.
— Это неожиданно, — Балябин усмехнулся и кубики вернулись назад. — Я думал, что блок о том, что на меня ты не можешь напасть, вшит так глубоко, что…
Виктор ударил ещё раз, а потом ещё и ещё. Кубики, из которых состояли руки, отваливались, но и Балябин становился меньше.
— Долбанная Брейлинг, — говорил Балябин, но голос звучал в ухе Беды. — Всё испортила, я же знал, что она мне ещё поднасрёт. Но как ты…
— Тут мы равны, разве не так? — выкрикнул Виктор и ударил ещё раз. — Но я умею убивать лучше, чем ты.
Он бил, пока не осталось ни одной связи кубиков. То, что было Балябиным, лежало бесформенной кучей.
— Я понял, — донеслось оттуда. — Твой сын был так дорог тебе, что упоминание о причинах его истинной гибели сломало все возможные блоки. А я думал, что знаю всё в этом мире. Жаль, но теперь я не смогу свести тебя с ума, когда ты понял, как работает эта комната. В этом цикле я больше не имею над тобой влияния. Жаль.
Кубики взлетели, опять собираясь в Балябина. Виктор сдавил ему горло, холодное и неживое.
— Что тебе снится, Максим Балябин?
— Мне снится то, с чего всё началось и то, чем всё продолжится после моей смерти. Я покажу тебе, смотри.
Виктор никогда не был в этом месте. Сейчас лето, тепло, он в городе, но… архитектура одновременно и походила на привычные ему здания, и отличалась. Такие же дома строят на планетах, где люди во всём пытаются копировать Старую Землю, но эти казались более оригинальными. Именно так и строили тогда.
Но город горел. Небо красное, ветер доносит тяжёлый дым, где-то кричат люди, а на площади, где стоит тот, через чьи глаза смотрит Беда, лежат покойники. Несколько тысяч, расстрелянных из крупнокалиберного оружия. Есть военные в архаичной форме, вооружённые древними автоматами и винтовками с пороховыми патронами. Такие были на Старой Земле до того, как люди начали осваивать космос.
Здание, стоящее вдали, обрушается. Кто-то кричит в окно, пытаясь спастись, и выпадает вниз, с двадцатого этажа. А в небо взмывает десантный транспортный корабль, турсулунский, очень старой модификации, может быть даже самый первый. Такие иногда попадаются в бедных кланах. На борту корабля тот, кого человек, чьими глазами смотрит Виктор, считал другом. Но он предатель. Из-за него они все погибли, все эти люди. Человек, через которого Виктор всё видел, плакал.