Шрифт:
Пролог
Мораль сей басни такова —
Ищи в пучине подлеца.
Он на поверхность не всплывет,
Не разглядеть его лица…
Бегу, не разбирая дороги. Кроссовки то и дело вязнут в грязевой жиже, перемешиваясь с пожухлой опавшей листвой. Сердце в бешеном ритме заходится, а на глазах предательские слезы. Обидно, больно, невыносимо. Потому что это все он.
Он загнал меня в чащу леса. Он заманил в ловушку. Только вот не пойму, за что все это.
Ничего не видно.
Он гонится за мной. Этот ублюдок никак не успокоится. Конечно, здесь либо он, либо я. Двоим сухими из воды не выйти. По стволам деревьев мелькает свет от фонарика. Туда-сюда. И закричать бы во все горло, но понимаю, что от этого будет только хуже.
Запинаюсь о бревно, лечу вперед, выставляя перед собой руки. Всхлипываю от боли в разодранных ладонях и поцарапанных коленках. Сбившееся дыхание позади меня. Он уже близко.
Но сквозь голые ветви уже пробирается свет фонарей со стороны трассы.
— Лиса, стой, твою мать! — орет мне в спину.
Я, словив адреналиновый экстаз, умноженный на дикую панику, быстро поднимаюсь на ноги и несусь в сторону фонарей.
Вот уже гул проезжающей мимо машины, вот уже редеют деревья, кусты.
Я мчусь, стараясь не прислушиваться с матюкам, доносящимся позади.
Опять ветки, куртка зацепляется, рвется до подкладки, но как же сейчас пофиг. Разум уже не поспевает за ногами. Они, как у робота. Только бы не вырубиться и выбраться.
Вот уже свобода. Совсем близко. Хоть бы машина. Пожалуйста… Только бы успеть.
Я выбегаю на всех парах, подвывая в голос. Ошалелая от жуткого страха. Поднимаюсь к дороге. Свет фар ослепляет мои глаза. На автомате прикрываю голову руками.
Визг тормозов. Хлопок двери и руки.
Чьи-то руки. Сильные, крепкие.
— Женя — ладонь проходится по спутанным волосам, а у меня нет сил даже поднять голову. Как будто все из меня выкачали. И ноги больше не держат. Я сильнее вжимаюсь лицом в его толстовку. — Ну, успокойся, родная моя. Успокойся, пожалуйста.
Знакомый запах. Успел. Помог. Но как же узнал? Откуда узнал?
Глава 1
ЖЕНЯ
Опять окружил вместе со своей стаей. Каждый раз одно и тоже. Не может по-другому. Не умеет.
Мудак чертов. Избалованный эгоист, не знающий слова «нет». Привык, чтобы все перед ним лебезили, в рот заглядывали. По школе павлином расхаживает. Всех учителей запугал. Никакого царя в голове, и крышу ему рвет от вседозволенности.
Сидит на спинке лавки, широко расставив ноги, а в руках вертит навороченный телефон. Играется. И смотрит своими черными, бездонными глазищами, точно изнутри выжигает, сканирует, что-то разглядеть пытается.
Что
Сзади хватают за шею и подталкивают вперед.
— Муха, лапы убрал от нее — Влад рычит на светловолосого короткостриженого парня и спрыгивает с лавки.
Надвигается звериной походкой, загоняющей свою жертву в угол. Высокий, широкоплечий. Не по годам взрослый.
Подходит совсем близко. Обдает смесью ментола и земляничной жвачки. Руки спрятаны в карманы дутой куртки.
— У Берестова была?
— Была — задираю подбородок и ныряю в черные омуты.
Главное — не захлебнуться.
— И что там наш больной?
— Поправляется, не волнуйся — крысюсь в ответ.
Влад склоняется ниже.
— Ты передай дружку своему, если еще раз на меня залупится, наваляю по полной. Вчера было так, для профилактики.
— А не боишься — в той же манере отвечаю Денцову, — что в следующий раз он накатает на тебя заяву?
Влад дергает уголком рта, ухмыляется, будто я нелепость какую сболтнула.
— Не боюсь, в этот же раз не накатал.
Накатаешь на тебя, ублюдок, когда любимый дядя в погонах. Весь поселок со своей семейкой заграбастали. Власть, полиция… Все в одной лодке. Бизнес под себя подмяли, кто был против — сломали.
— Слушай, Лиса — Влад касается моих волос, заправляя за уши, и тыльной стороной ладони невесомо скользит по скуле. Морщусь, уклоняюсь брезгливо. — Я же по-хорошему хочу с тобой. Пока еще могу по-хорошему. Но терпение мое на исходе.
— И это называется по-хорошему? — окидываю взглядом собравшуюся по периметру свору, глазеющую на нас исподтишка, потому что прямо боятся. Влада боятся.
Денцов резко притягивает к себе за плечи.
И глаза в глаза. Сил нет. Страшно. До дрожи в коленях. До гулкой тишины вокруг. Разум поглощает липкая, леденящая кожу паника, обступающая со всех сторон. Сердце колотится, стучит, колошматит. Воздуха не хватает.
— Короче, ты меня поняла.
Сглатываю сухим горлом.
— Даже не подумала.
Денцов после затяжной паузы хмыкает в ответ и ослабевает хватку.
— Посмотрим.
Вырываюсь, отступая на пару шагов назад, и, не оглядываясь, тороплюсь к выходу из парка.
В доме, где я живу вместе с отцом, всего пять этажей. Мы как раз на пятом. Таких домов в поселке всего три. Три здания в форме буквы «П». Для больших мегаполисов — это, конечно, дикость. А вот для нашего поселка городского типа — что-то вроде высоток.
Тут же есть двор, где два года назад к выборам установили довольно таки современный детский уличный комплекс, и даже баскетбольная площадка, огороженная сетчатым забором.
Раньше на этом месте стояли железные качели советских времен, старая горка и деревянная песочница.