Врачеватель
Шрифт:
Вместо новенькой иномарки – груда железа. Вместо счастливой семьи – осиротевший мальчишка-подросток.
Дамир смутно помнил то время. Единственное воспоминание, что осталось с ним навсегда – скручивающая боль и посеревшие краски окружающего мира. Теперь он не казался беззаботным и лёгким. Теперь как-то странно потяжелели плечи, а улыбка ещё долгое время оставалась непозволительной роскошью.
Шалопай Дамир стал серьезным, а Костя, что переживал его горе, как своё, изменился вместе с ним. Оба перестали курить. Перестали заниматься ерундой. Родители Левакова
Шло время. Боль не уходила, но постепенно приглушалась, позволяя дышать свободнее. Парни учились, готовились к поступлению в университет МВД.
Вместе сдали экзамен. Вместе прошли отбор. Вместе окунулись в студенческую жизнь.
По-очереди переживали первую сильную любовь, совершали серьезные ошибки и добивались побед. Вместе прошли через смерть отца Кости, сердце которого неожиданно остановилось во сне.
Затем успешно окончили университет и вернулись в родной город – на практику. Стажировались, устроились официально, получали повышения. Часто мечтали, как найдут себе идеальных жён, родятся дети, и они всегда будут дружить семьями. Искали дома, строили планы.
Вот только жизнь подло смешала все карты и не дала даже шанса на счастливое будущее.
Все случилось два года назад, когда Врачеватель вышел на третью Жатву.
Дамир и Костя не знали ничего об этом деле и не должны были работать с ним. Однако в тот год одной из жертв стала их бывшая одноклассница и подруга. Дамир еще до этого постоянно цеплялся с Орловом, который вёл дело, и прекрасно знал, какой из капитана – «служитель закона». Напарники даже не надеялись, что Саша начнет расследование, поэтому пошли напрямую к майору.
Просьба передать им дело не закончилась ничем. Киреев пригрозил увольнением и велел никуда не соваться.
Переубеждать упрямого майора времени не было. Дамир и Костя занялись тайным расследованием. С помощью Глеба и еще нескольких надежных ребят из участка, напарникам удалось достать некоторые зацепки по горячим следам.
Это была маленькая, но важная победа. Они смогли вычислить, кто может быть следующей жертвой Врачевателя. А потом и возможное местонахождение маньяка.
Время шло на часы. Для задержания необходимо было получить постановление, но за это время Врачеватель мог уйти. Костя сказал брату идти к майору, а сам собрался поехать, чтобы следить.
Дамиру это не понравилось, но его категорическое «нет» Костя не услышал. Леваков был старше по званию и ненавидел пользоваться этим, но в тот день, вынужден был отдать приказ.
У Миронова не осталось выбора. Он и сам понимал, что промедление могло стоить кому-то жизни. Единственное, что хоть немного успокаивало его – неопровержимость доказательств. Он даже не сомневался, что майор выпишет ордер. Спорить с найденными уликами мог только непроходимый идиот.
И он совсем не ожидал, что все пойдет не по плану.
Майор Киреев прочитал отчет, но вместо подписи разорвал его на части и сжег в пепельнице
За сорок восемь часов в обезьяннике Дамир испытал столько эмоций, сколько не испытывал, пожалуй, никогда за всю свою жизнь. Парень до крови сбил кулаки, когда лупил решетку, и сорвал голос, пытаясь докричаться до дежурных.
Он же знал. Знал, где сейчас находится его брат. Знал, что Костя ждет его с подмогой, и словно чокнутый пытался выбраться на свободу.
Он кричал. Умолял. Угрожал. Но получал в ответ лишь ленивое: «Да заткнись ты уже», и удар битой по стальным прутьям. Словно был не полицейским, а пьяным бомжом, что устраивал бессмысленный дебош.
Это был ад.
Люди, которые вчера вежливо разговаривали и почтительно здоровались, сегодня не хотели слушать и унизительно посмеивались. Те, кого он считал товарищами и себе, и Косте, лениво занимались своими делами на посту и затыкали уши наушниками, чтобы не слышать его криков.
А в Дамире что-то ломалось. Что-то внутри переворачивалось и чернело с каждой минутой.
Он никогда не был наивным человеком, знал, какими дерьмовыми могут быть люди. Он много уже успел увидеть в жизни. Много пережил. Однако то, что происходило в душе капитана в те часы – окончательно пожирало остатки его веры в человечество и жалкую надежду.
Его выпустили через два дня.
Дамир мечтал об этом моменте.
Мечтал, как разобьет лицо каждому, кто причастен к его заточению. Мечтал, как заставит пожалеть их о равнодушии. Но сейчас на месть не было времени.
Едва переступив порог КПЗ, капитан помчался к месту, где должен был ждать Костя.
За двадцать минут дороги он трижды едва не попал в аварию. Потому что гнал, безбожно нарушая все правила дорожного движения.
Впрочем, ему было плевать. Глубоко в душе он чувствовал, что уже поздно, однако верил, что надежда все же умирает последней.
А она умерла. Умерла в муках, когда Дамир опустился на колени рядом с мертвым братом.
Больничная пижама совсем не шла Косте, делала его похожим на ребенка. А дыра в груди казалась глупым розыгрышем...
Он все-таки устроил драку в участке. На девятый день после смерти Кости. Когда более-менее проспался, после продолжительной пьянки. От него снова запахло сигаретами, хотя несколько лет назад они с братом клялись друг другу, что больше никогда не закурят.
Он избил Киреева. Избил Орлова. Избил дежурных. А еще через два дня, написав приемной матери записку с мольбой о прощении, забрал из огромной домашней библиотеки часть книг Кости и переехал в служебную квартиру.
Он не оставил никаких контактов. А женщина была слишком поглощена горем, чтобы искать его.
Массовая драка в участке была прощена Дамиру только благодаря майору Громову. Оставалось недолго до пенсии Киреева, и новый начальник уже приступал к должности. Он был на стороне капитана, и месть униженному майору не дало свершить понимание, что скандал может омрачить долгожданный выход на заслуженный отдых.