Врач от бога
Шрифт:
Быстренько приняв душ и натянув джинсы и футболку, я нацарапала записку Олегу, что иду домой и потом позвоню. Он будет озадачен и решит, что в чем-то виноват, но пока мне не хотелось распространяться о предстоящей встрече, так как я понятия не имела, чем она закончится. Я залезла в Интернет с шиловского ноутбука и нашла «Волну». Оказалось, этот бизнес-центр располагается недалеко от станции метро «Приморская», поэтому пришлось поторапливаться: от дома Олега до «Приморской» почти час езды!
К половине девятого, когда я вышла из метро, солнце уже палило вовсю. Удивительны причуды
«Волна», как выяснилось, находилась буквально в двух шагах от метро. Сразу стало ясно, что сегодня – суббота, потому что обычной активности, царящей в таких местах в будни, не наблюдалось. Ленивый охранник даже не соизволил поднять свой зад, чтобы поинтересоваться, с чего это вдруг я заявилась сюда в выходной. Восьмой этаж оказался последним в здании. Выйдя из лифта, я огляделась.
– Здравствуйте! – услышала я вежливый голос за спиной и обернулась. Видимо, этот охранник леностью не отличался и был всегда начеку. – Вам куда?
– Мне в офис 55, – сама удивляясь своей внезапной робости, пробормотала я. – Я…
– Смольская? Проходите, пожалуйста.
Черт, Лицкявичус, похоже, нисколько не сомневался в том, что я обязательно явлюсь! Выйдя в круглый холл, где стояла красивая мебель из белой и черной кожи, я стала озираться по сторонам в поисках дверей. Дверь оказалась всего одна, справа от журнального столика. На ней не значилось никаких цифр, но, так как других вариантов не было, я постучала.
– Входите!
Голос был женский, очень звонкий и веселый – вот уж чего не ожидала! Я вошла в большой кабинет, разделенный перегородкой на две части. В первой части располагалось несколько компьютеров и гигантский телевизор, врезанный прямо в стену. Посреди всего этого стояло странное существо в пестром одеянии. Первой пришедшей мне на ум ассоциацией была Пеппи Длинныйчулок. Девушка была маленькой – ну просто очень маленькой! – и молодой. Она показалась мне совершеннейшим ребенком – в полосатых колготках, цветастых кедах, короткой юбчонке и двух или трех футболках, надетых одна на другую. Волосы, ярко-рыжие и густые, были заплетены в мелкие дреды синего и зеленого цвета.
– Привет! – радостно сказала девушка – или девочка? – и подскочила ко мне, протягивая вперед маленькую ладошку с окрашенными в траурно-фиолетовый цвет ногтями. – Я – Вика, а вы – Агния!
Это представление походило на берроузовское «Ты – Джейн, я – Тарзан». Странно, но мне даже в голову не пришло напомнить девчушке, что я старше ее, по меньшей мере, вдвое и называть меня по имени не совсем удобно. Напротив, я решила, что это вполне приемлемо – в конце концов, она ведет себя исключительно дружелюбно, в отличие от Лицкявичуса!
– Что я могу для вас сделать? Чай, кофе, лимонад? Вам нравится наш офис? Круто, правда? Здесь раньше было модельное агентство… – продолжала тараторить Вика, пока я осматривалась. – Отличная техника! – сказала девушка, заметив, что я рассматриваю компьютеры. – Никогда не думала, что мне удастся
– Да, пожалуй, – согласилась я, присаживаясь в одно из удобных компьютерных кресел с высокой спинкой. – А Андрей Эдуардович…
– Он сейчас придет, – прежде чем я успела закончить, ответила Вика, бросаясь за перегородку. Через несколько секунд я услышала звук работающей кофе-машины, и аромат свежемолотых зерен приятно защекотал ноздри. Я взглянула на экран компьютера, перед которым сидела. В нижнем правом углу экрана часы показывали без пяти девять. Вика, кофе и Лицкявичус появились практически одновременно: первые двое – из-за перегородки, последний – через дверь, в которую несколько минут назад вошла я сама.
В джинсах и белой рубашке с закатанными рукавами, Лицкявичус, возможно, и выглядел несколько менее официально, чем на вчерашнем приеме, но ничуть не менее сурово – с поджатыми губами (интересно, это его выражение лица хоть когда-нибудь меняется?) и холодными светло-голубыми глазами на загорелом лице.
– Шеф! – радостно воскликнула Вика, словно не ожидала его появления. Я уже успела уяснить, что девочка обладала удивительной способностью радоваться всему, что говорило о счастливом характере. – Агния пришла!
– Какая неожиданная радость! – сквозь зубы процедил Лицкявичус, и стало совершенно очевидно, что испытываемые им эмоции были далеки от озвученной. – Вы вовремя, – заметил он, тем не менее бросив взгляд на компьютерные часы. – Пройдемте со мной.
Его слова прозвучали равносильно приказу. Мне не оставалось ничего иного, как повиноваться и пройти вместе с Лицкявичусом за перегородку. В отличие от той части, где заправляла Пеппи, здесь обстановка была комфортной, как в кабинете у психотерапевта, за исключением одной маленькой детали: нигде не наблюдалось кушетки.
– Присаживайтесь, – отрывисто предложил Лицкявичус, опускаясь в глубокое кожаное кресло и взглядом указывая на второе, напротив.
– Вы неплохо устроились, – заметила я, пытаясь прервать неловкое молчание, наступившее сразу же вслед за этим. – Отличный офис: похоже, городское правительство хорошо заботится о своих…
– Городское правительство не имеет к этой обстановке никакого отношения, – прервал меня Лицкявичус в своей обычной грубоватой манере. – Этот офис спонсирует клиника реконструктивной хирургии, где я работаю большую часть времени. У ОМР нет собственного помещения, вам должны были об этом сказать.
Сейчас я вспомнила, что вице-губернатор и в самом деле сообщила мне эту информацию, я просто не обратила на нее внимания, так как подумать не могла, что когда-нибудь снова услышу об этой организации.
– Вы хотели выяснить про вашу подругу, – продолжал Лицкявичус. – Можете не беспокоиться, она в надежных руках.
– Но почему ее переместили? – спросила я. – Судя по всему, ее смерть – криминальная, а потому ею должны заниматься органы следствия, разве не так?
Лицкявичус посмотрел на меня с сомнением, словно размышляя, стоит говорить мне больше, чем он уже сказал, или нет. Решив в пользу первого, он снова заговорил: