Впусти меня
Шрифт:
Я В-Ы-Х-О-Ж-У.
Он быстро поднялся из-за стола, вошел в свою комнату, лег на живот, растянувшись на кровати и простучал в ответ:
П-Р-И-Х-О-Д-И К-О М-Н-Е.
Пауза. Затем:
А М-А-М-А?
Оскар ответил:
Н-Е-Т Д-О-М-А.
Мама должна была вернуться не раньше десяти. У них было по меньшей мере три часа. Отстучав ответ, Оскар откинулся на подушку. На какое-то мгновение он обо всем забыл, сосредоточившись на морзянке.
Свитер... газета...
Он
Потом снова откинулся на подушку. Ну и пусть.
Тихий свист под окном. Он встал с кровати, подошел к окну и перегнулся через подоконник. Она стояла внизу, запрокинув лицо к свету. На ней была вчерашняя безразмерная клетчатая рубашка.
Он поманил ее пальцем: Подойди к двери.
— Не говори ему, где я, ладно?
Ивонн поморщилась, выпустила сигаретный дым уголком рта в кухонное окно и ничего не ответила.
Томми фыркнул:
— С каких это пор ты у нас куришь в окно?
Столбик пепла на ее сигарете стал таким длинным, что начал клониться вниз. Томми кивнул на него, помахав указательным пальцем, будто сбивая пепел. Она не обратила на это внимания.
— Что, Стаффану не нравится? Не выносит сигаретного дыма?
Томми откинулся на спинку кухонного стула, глядя на пепел и недоумевая, что же туда кладут, что он никак не осыплется. Затем помахал руками перед лицом.
— Я вон тоже дым не люблю. В детстве вообще терпеть не мог. Что-то ты тогда не больно окно открывала. А теперь вы только на нее посмотрите...
Пепел упал, приземлившись на колено матери. Она смахнула его, и на штанах остался серый след. Она подняла руку с сигаретой.
— Ничего подобного, я и тогда окно открывала. Почти всегда. Разве что пару раз, когда у нас были гости... Да и вообще, кто бы про дым говорил!
Томми ухмыльнулся:
— Да ладно тебе, смешно же вышло, согласись!
— И ничего смешного! А если бы началась паника? Если бы люди... А эта чаша...
— Купель.
— Точно, купель. Священник чуть в обморок не упал, там же один нагар... Стаффану пришлось...
— Стаффан, Стаффан...
— Да, Стаффан! Он, между прочим, тебя не выдал. Он мне потом сказал, как ему было тяжело, с его-то убеждениями, стоять и врать священнику в лицо, но он все равно... чтобы тебя защитить...
— Да ладно, сама, что ли, не понимаешь?
— Что я должна понимать?
— Себя он защищает, а не меня.
— Ничего подобного, он...
— А ты подумай!
Ивонн сделала последнюю глубокую затяжку, затушила сигарету в пепельнице и тут же закурила другую.
— Это же антиквариат. Теперь им придется ее реставрировать.
— А виноват во всем приемный
— Ты ему не приемный сын.
— Не важно, это детали. Представь, я бы сказал Стаффану, что собираюсь явиться к священнику с повинной и признаться, что это я во всем виноват и зовут меня Томми, а Стаффан — мой... приемный хахаль. Вряд ли ему бы такое понравилось.
— Придется тебе самому с ним поговорить.
— Не. Только не сегодня.
— Слабо?
— Говоришь как маленькая.
— А ты ведешь себя как маленький.
— Ну признайся, что это было немножко смешно?
— Нет, Томми. Не смешно.
Томми вздохнул. Он, конечно, был не такой дурак, чтобы не понимать, что мать рассердится, но надеялся, что где-то в глубине души она увидит во всем этом хоть немного комизма. Но теперь она была на стороне Стаффана. Оставалось это признать.
Так что проблема — настоящая проблема — заключалась в том, чтобы найти, где жить. В смысле, после того, как они поженятся. До тех пор он мог по вечерам ошиваться в подвале, пока Стаффан гостит у них, вот как сегодня. Около восьми у него закончится смена в полицейском участке, и он припрется прямиком сюда. Уж что-что, а выслушивать нравоучения этого хрена Томми был не намерен. Фиг.
Так что Томми зашел к себе, чтобы взять одеяло и подушку с кровати, в то время как Ивонн сидела и курила, глядя в кухонное окно. Когда Томми собрался, он встал в дверях кухни, зажав одной рукой подушку, другой — сложенное одеяло.
— Ладно. Я пошел. Будь другом, не говори ему, где я.
Ивонн повернулась к нему. В глазах ее стояли слезы. Она слегка улыбнулась:
— У тебя такой вид, как в тот раз. Когда ты пришел и...
Слова застряли у нее в горле. Томми не двигался. Ивонн сглотнула, прокашлялась и, глядя на него ясными глазами, тихо спросила:
— Томми, что мне делать?
— Я не знаю.
— Ты думаешь, мне стоит...
— Да нет. Ради меня не стоит. Что уж там, ничего не поделаешь.
Ивонн кивнула. Томми почувствовал, как и его охватывает страшная тоска, подумал, что нужно идти, пока они оба не распустили нюни.
— Ма, ты же ему не скажешь?..
— Нет-нет, не скажу.
— Ну вот и хорошо. Спасибо.
Ивонн встала и подошла к Томми. Обняла. От нее несло сигаретным дымом. Если бы руки его не были заняты, он бы обнял ее в ответ. Но он не мог, поэтому просто уткнулся головой ей в плечо, и они так постояли какое-то время.
А потом он ушел.
Не доверяю я ей. Стаффан сейчас разведет канитель, он умеет...
Спустившись в подвал, он кинул одеяло и подушку на диван. Засунул под губу жевательный табак, лег и задумался.