Впусти меня
Шрифт:
— А зачем они здесь?
— Нам помочь, понятное дело.
— А нам что, нужна помощь?
Джимми усмехнулся и покачал головой, будто удивляясь наивности Йонни:
— А с физруком, по-твоему, как быть?
— С Авилой?
— Ну да. Думаешь, он будет просто стоять и смотреть, как мы туда вваливаемся и...
На это Йонни нечего было ответить, и он молча последовал за братом за небольшой кирпичный домик.
Рогер и Преббе топтались в тени, засунув руки в карманы. Джимми достал серебряный портсигар, открыл
Рогер внимательно изучил шесть самокруток, лежавших в портсигаре, и со словами «О, готовые, ништяк» взял себе самую толстую и зажал ее между двумя тонкими пальцами.
Преббе поморщился, отчего стал похож на старикашек из «Маппет-шоу».
— В лежалых кайфа нет.
Джимми пододвинул портсигар ближе, ответил:
— Хорош ломаться, как целка. Я их час назад забил. Это тебе не марокканское говно, которое ты куришь. Мощняк!
Преббе запыхтел и взял самокрутку, прикурив от Рогера.
Йонни посмотрел на своего брата. Лицо Джимми резким силуэтом выделялось на фоне освещенного перрона метро. Йонни им восхищался, размышляя, сможет ли он сам когда-нибудь стать настолько крутым, чтобы говорить так Преббе: «Ломаешься, как целка».
Джимми тоже взял одну, прикурил. Скрученная папиросная бумага затлела. Он сделал глубокую затяжку, и Йонни окружил сладковатый запах, которым вечно пахла одежда брата.
Они немного покурили в тишине. Потом Рогер предложил косяк Йонни:
— Дунешь?
Йонни уже протянул было руку, но Джимми стукнул Рогера по плечу:
— Идиот. Хочешь, чтобы он таким, как ты, вырос?
— А что, было бы неплохо.
— Для тебя, может, неплохо. А для него — плохо.
Рогер пожал плечами и убрал косяк.
Когда они докурили, часы показывали половину седьмого. Джимми заговорил, нарочито артикулируя, будто каждое слово, выходившее из его рта, было сложным архитектурным сооружением.
— Короче. Это Йонни. Мой братан.
Рогер и Преббе понимающе кивнули. Джимми неловким движением взял Йонни за подбородок, повернув лицо в профиль к приятелям.
— Видали ухо? Тот ублюдок постарался. С которым мы сегодня побеседуем.
Рогер подошел, изучил ухо Йонни, причмокнул губами:
— Да, нехило он тебя.
— Экспертные мнения оставить при себе. Лучше слушайте сюда. Значит, так...
Решетка в коридоре между кирпичных стен была открыта. «Топ-топ» — выстукивали ботинки Оскара по полу, пока он шел ко входу в бассейн. Когда он открыл дверь, влажное тепло окутало его лицо и облако пара вырвалось в выстуженный коридор. Он поспешно вошел и закрыл дверь за собой.
Скинув ботинки, он прошел в раздевалку. Пусто. Из душевой доносились плеск воды и чей-то бас:
Besame, besame mucho. Como si fuera esta noche la ultima vez...Физрук. He
— Оскар! Значит, вылез из скорлупы!
Оскар кивнул.
— Там стало как-то... тесно.
Физрук засмеялся, почесал грудь — пальцы его исчезли в зарослях волос.
— Ты рано.
— Да, я хотел...
Оскар пожал плечами. Физрук перестал чесаться.
— Что хотел?
— Не знаю...
— Поговорить?
— Нет, я просто...
— А ну, покажись.
Физрук быстро подошел к Оскару, внимательно посмотрел ему в лицо, кивнул:
— Ага. О'кей.
— Что?
— Это был ты, — физрук указал пальцем на свои глаза, — я вижу. Бровницы горелые. Нет, как там их? Рес...
— Ресницы?
— Точно, ресницы! И тут, на волосах. Хм. Если не хочешь, чтобы кто-то знал, надо подстричь. Рес... ницы быстро растут. Понедельник — и все. Бензин?
— Денатурат.
Физрук негромко присвистнул и покачал головой:
— Очень опасно. Наверное, — физрук покрутил пальцем у его виска, — ты немножко сумасшедший. Не очень много. Чуть-чуть. Почему денатурат?
— Я... его нашел.
— Нашел? Где?
Оскар посмотрел в лицо учителя. Влажная глыба доброжелательности. И ему захотелось все рассказать. Все, от начала до конца. Он только не знал, с чего начать. Немного подождав, физрук сказал:
— Играть с огнем очень опасно. Может стать привычкой. Это нехороший метод. Гораздо лучше тренировка.
Оскар кивнул, и желание пропало. Физрук был свой человек, но он бы все равно не понял.
— Теперь переодевайся, и я покажу несколько приемов со штангой. О'кей?
Физрук повернулся, направляясь к спасательной будке. У дверей он остановился:
— И, Оскар... Ты не беспокоиться. Я никому не сказать, если ты не хочешь. Хорошо? После тренировки еще говорим.
Оскар переоделся. Когда он был готов, вошли Патрик и Хассе, два парня из шестого «А». Они поздоровались, но Оскару показалось, что они как-то уж слишком пристально на него смотрели, а когда он вышел в зал, тут же начали перешептываться за его спиной.
Оскар почувствовал себя несчастным. Он уже пожалел, что пришел. Но вскоре появился физрук, переодетый в футболку и шорты, и показал, как лучше держать штангу, фиксируя ее кончиками пальцев, и Оскар поднял целых двадцать восемь кило — на два килограмма больше, чем в прошлый раз. Физрук записал новый рекорд в свой журнал.