Впервые на посту

Ошевнев Федор Михайлович

Затрещав кустами, Буржуй потрусил на другой пост — и там проверить службу. А Панкратов, завершая очередной круг патрулирования, внутренне почувствовал: скоро конец смены.

Казалось

бы, никто и ничто не сможет уже удивить часового: ну, разве что настоящий нарушитель… И рядовой понял, что злоумышленник так-таки пролез на пост, когда, проходя мимо ремонтирующегося и неосвещенного хранилища, почти вплотную подступавшего к внутреннему ограждению, услышал громкий шорох на крыше склада. Солдат даже не успел взглянуть наверх, над собой, как уже второй, сумевший зайти в тыл часовому преступник движением руки сбил с него пилотку, — по-видимому, промахнувшись, когда пытался ухватить Панкратова за ворот.

Часовой дал стрекача: не оглядываясь, в ужасе ожидая выстрела в спину из какой-нибудь допотопной берданки и весь покрывшись холодной испариной. На ходу сдернул предохранитель и, падая резко у постового грибка, уже готов был взвести затвор, но делать это опять-таки не пришлось.

Вместо

группы нарушителей на кирпичной дорожке валялся один-единственный, сдутый сильным порывом ветра с крыши хранилища, мешок с остатками цемента…

Завершающий круг маршрута часовой прошел устало и с чувством исполненного долга. Караул многократно испытывал молодого солдата, доставив ему множество мнимых страхов. Кто знает, кому и когда, в какую смену, через год, два или десять лет выпадет настоящее и серьезное испытание — борьба с нарушителем или их группой, скорее всего вооруженной и намеревающейся завладеть то ли оружием часового, то ли содержимым одного из воинских складов. Кто знает будущее?.. Но быть готовым к такому повороту событий обязывает солдатский долг. А пока…

— Стой, кто идет? — подал команду Панкратов, увидев смутные очертания фигур на кирпичной дорожке.

— Разводящий со сменой, — услышал часовой в ответ.

— Разводящий, ко мне, остальные на месте! — в свою очередь ответил отстоявший смену солдат…