Вперёд в прошлое

Арканов Аркадий

На этих математических выкладках сознание оставило поэта, и он заснул. Под утро его посетил удивительно сладостный сон... Международная ассоциация поэтов объявляет его лауреатом премии «Золотая рифма», и – почему-то на собрании бывших воинов-афганцев – ему вручают установленную на платиновой подставке самую настоящую золотую рифму в натуральную величину и чек на сумму один миллион в какой-то валюте. И в этот момент он ощущает знакомые спазмы в нижней части живота и, чтобы не обделаться от счастья, бежит по зеленому полю в сторону одинокого солдатского сортира, прижимая к груди драгоценную награду.

Но едва он успевает принять «позу орла», как раздается страшный треск и он проваливается в яму со зловонными фекалиями. Он с огромным трудом гребет правой рукой, сжимая в левой золотую рифму, но тело не слушается, и он погружается в коричневое болото, захлебываясь и задыхаясь...

Колбаско вскакивает с постели и подбегает к окну. Он распахивает его, и от порыва свежего воздуха и от удара по глазам утреннего солнечного луча он приходит в себя. Но увиденное во сне рождает в мозгу невероятные ассоциации! Сон в руку! Сон в руку! Левая ладонь, только что сжимавшая золотую рифму, начинает нещадно зудеть. Сон в руку! С одной стороны, деньги и золото во сне – это к говну, но огромное количество говна, в котором он чуть не утонул вместе с золотом, – это определенно к деньгам! Это знак свыше!

Колбаско рвет на мелкие кусочки листок с написанными кровью стихами и этим полностью себя обесклятвивает. Он судорожно роется в ящичке письменного стола, достает завернутый в тряпочку старинный серебряный портсигар – подарок тещи. В крышку портсигара вделан какой-то красновато-мутного оттенка камень... За неделю до смерти теща, вручая зятю эту драгоценную вещицу, поведала ему о том, что, когда в середине тридцатых годов, будучи молодой девушкой, она жила с мамой в родном селе Малые Семки на Орловщине, за ней ухаживал красивый красноармейский лейтенант, отец которого был полковником еще в царской армии, и он, незадолго до того как его расстреляли красные, передал сыну на хранение старинный портсигар. И в знак горячей любви лейтенант подарил этот портсигар теще... «Береги его, сынок, – сказала тогда теща зятю. – Дорогая штука. От какого-то знаменитого ювелира. Не то Беранже, не то Неглиже...»

Сон в руку! Сон в руку!.. Колбаско одевается и, сжимая зудящей левой рукой портсигар, бежит в самый престижный в Мухославске ювелирный магазин.

...Магазин только что открылся, и Колбаско – первый посетитель.

– Шо вас привело в столь ранний час в мою скромную лавочку? – спрашивает с одесским акцентом лысый очкастый ювелир.

– Хочу для интереса оценить одну реликвию, – вроде бы безразлично отвечает Колбаско.

Но ювелир опытен. Он видит, что посетитель нервничает, и он понимает, что имеет дело с фраером. И он говорит как бы между прочим:

– Ну-ну... Показывайте вашу раритетину.

– Предупреждаю – вещь дорогая, – говорит Колбаско. – Заинтересовались из Фонда Сороса, но не хочу, чтоб меня кинули.

И он кладет портсигар на прилавок. Бросив оценочный взгляд на портсигар, ювелир совсем обыденно произносит:

– Все клиенты одинаковы – каждый уверен, шо вещь стоит миллион, а на самом деле это чистой воды фуфло. Сейчас разберемся... А вы пока посмотрите телик. «Анхелита»... тоже фуфло.

Ювелир берет портсигар и уходит в подсобку.

– Одно к одному! – шепчет

Колбаско. – Это тоже знак!

Ювелир выходит из подсобки.

– Ну, шо я могу сказать, – говорит он, кладя портсигар на прилавок. – Это не совсем фуфло, но и не ах, как вы думаете. Посеребренная вещица с искусственным рубинчиком. Не знаю, шо вам там обещал ваш Сорос, но из симпатии к вам, себе в убыток, могу предложить четыре... максимум пять тысяч рублей...

Колбаско не верит своим ушам. Пять тысяч! Вот он, сон в руку!

– А шесть? – на всякий случай спрашивает он.

Но ювелир – матерый волк-психолог. Ягненку уже не вырваться.

– Шесть пусть вам платит Сорос! – жестко говорит он и пододвигает портсигар ближе к Колбаско.

– Ладно. По рукам. Грабьте, – скрывая волнение, произносит Колбаско.

– Еще одна такая сделка, – говорит ювелир со вздохом, – и я разорен... Правильно мне покойная мама говорила: настоящий ювелир не должен иметь мягкое сердце.

И он медленно, вслух, отсчитывает пять тысяч рублей...

Сердце поэта бьется так, словно хочет пробить изнутри грудную клетку и вылететь наружу. Это напоминает ему стук колес в поезде, когда ритм рождает стишки и песенки. Ту-дук, ту-дук, ту-дук, ту-дук. Какой приятный четкий звук! И он туда меня зовет, где мой джекпот, где мой джекпот...

Предощущение растет, предчувствие ширится... Чуйка не обманывает.

Подгоняя время к открытию «Жар-птицы», Колбаско пьет кофе, перебегая из одного кафе в другое, и одним из первых проходит через рамку.

– Чего-то вы сегодня рано, – говорит охранник.

– Чуйка! – бросает Колбаско и бежит к ненавистно-любимому автомату с птицами. Он ласково гладит его, приговаривая «хороший, хороший», потом, убедившись, что никто не смотрит, целует автомат в щель купюроприемника... «Хватит мелочиться, – думает Колбаско. – Сыграем по пятерочке на десяти линиях! Пятьдесят рублей – удар. Пять тысяч – это сто ударов. Нормально».

Он вставляет в щель первую тысячу – и та, жужжа, исчезает. В квадратике, обозначающем число кредитов, возникает «1000».

Он бьет по клавише. Бур-люм, бур-люм, бур-люм... На одной линии выстраиваются два домика. Крайний барабан продолжает вращаться. Бздынь! Рядом с двумя домиками возникает краснокрылая птица. Та-ра-ра-блюм... И в кредитном окошечке вместо «1000» высвечивается «2000». «Йес! Йес! – радостно кричит Колбаско. – Сон в руку! Чуйка не подвела!» С первого удара у него уже шесть тысяч! Это начало! Он попал в период отъема! Даже если он сию же минуту расплатится с вдовой Вовца, у него останется пять с половиной тысяч! Не зря он во сне провалился в сортир! Куплю Людмилке букет роз!..

Он заказывает сто грамм водки, выпивает залпом и закуривает. В кармане шуршат четыре тысячи, в окошечке – две. Новый удар по клавише. Бур-люм, бур-люм, бур-люм... Бздынь! В перекрестье застывает летучая мышь! Бонус! Десять бесплатных игр! Вертятся барабаны... Первая игра. Бур-люм, бур-люм, бур-люм... Вторая игра... Бур-люм, бур-люм, бур-люм... Третья... Пятая... Восьмая... Десятая... Бздынь! Три домика! Побежали циферки, побежали... Та-ра-ра-блюм!.. «3600»! Мама р'oдная! Уже семь шестьсот! Еще сто грамм!