Вперед, на Запад!
Шрифт:
Епископ упорно и тупо смотрел в лицо Эмиасу, затем глубоко вздохнул и медленно осел в своем кресле, уронив стакан.
— Возможно ли это, сеньор? — спросил командир.
— Это чистейшая правда. Эй, кто там? Иване, пойди и приведи того негодяя, которого мы оставили связанным в его каюте.
Иване ушел, а командир продолжал:
— Но наш корабль… Каким чудом попали вы на него?
— Очень просто и без всякого чуда. Позапрошлой ночью мы вышли из бухты на двух каноэ, связанных вместе. Накануне Днем мы тщательно вычистили их и натерли белым илом, чтобы
— Эти бездельники часовые!
— Мы высадились на другой стороне Моро и простояли там весь день, подготовляясь к тому, что выполнили. Мы взяли наши паруса, сделанные из индейской ткани, и выбелили их илом, который привезли с собой по реке (мы рассчитывали встретить какой-нибудь испанский корабль, плывя вдоль берега, и решили завладеть им или умереть). Этими парусами мы покрыли сверху наши каноэ и гребли из-под них. Так что даже если бы ваши часовые не спали, они вряд ли заметили бы нас прежде, чем мы подошли к самому борту. Вместо лестницы мы пользовались длинными бамбуками, снабженными подпорками для ног и крюком из крепкого дерева на верхушке. Они и сейчас висят на перилах вашей кормы. Конец истории мне незачем вам рассказывать.
Командир поднялся и учтиво промолвил:
— Вы одержали победу, капитан! И мне не стыдно, что я не устоял перед противником, соединяющим хитрость змеи с храбростью льва. Сеньор, я так же горжусь быть вашим гостем, как гордился бы при более счастливых обстоятельствах быть вашим хозяином.
— Вы слишком великодушны, сеньор. Но что там за шум снаружи? Карри, пойди и посмотри.
Но не успел Карри дойти до двери, как она открылась. Появился Иване с перепуганным лицом.
— Преступление, сэр! Испанец убит и уж похолодел. Индианка исчезла, а когда мы обыскивали корабль, чтобы найти ее, мы нашли английскую женщину. На нее страшно смотреть!
— Английскую женщину?! — вскакивая, закричали все трое.
— Приведите ее сюда, — сильно побледнев, сказал Эмиас, и тотчас Иео с другим матросом ввели в каюту фигуру, в которой едва можно было узнать человеческое существо. Это была старая женщина, одетая в желтое одеяние жертв инквизиции, с растрепанными седыми волосами, свисающими на измученное и изнуренное голодом лицо. Страдальчески сощурив глаза, как человек, не привыкший к свету, она озиралась вокруг. Ее сжатые губы придавали ей полуидиотское выражение, и все же в глазах мерцали безграничный страх и подозрительность.
Она подняла свои скованные руки, чтобы закрыть лицо, и при этом движении на костлявой руке обнаружился ряд ужасных шрамов.
— Посмотрите сюда, господа! — указывая на них, сказал Иео с жестокой улыбкой. — Это работа папистских палачей. Я хорошо знаю, что означают эти знаки.
И он показал подобные же шрамы на своей собственной руке.
Командир отшатнулся с таким же ужасом, как англичане.
— Как очутилась эта несчастная на борту моего корабля? Епископ, так это пленник, которого вы прислали?
Епископ, который понемногу пришел в себя, посмотрел
— Проклятие, проклятие! Кто привел ее сюда? Уберите ее, не смотрите на нее. Она сглазит вас, околдует! — И он начал бормотать молитвы.
Эмиас схватил его за плечи и поставил на ноги.
— Свинья! Кто это? Очнись, трус, и скажи мне, или я разрежу тебя на куски!
Но, прежде чем епископ успел ответить, женщина испустила дикий крик, и, указывая на более высокого из двух монахов, спряталась за Иео.
— Он здесь! — кричала она на ломаном испанском языке. — Возьмите меня отсюда! Я вам больше ничего не скажу. Я вам сказала все и еще много неправды. О, зачем он опять пришел? Ведь они сказали, что больше не будут меня мучить.
Монах побледнел, но, как загнанный дикий зверь, обвел все собрание злым взглядом, а затем, в упор смотря на женщину, так сурово приказал ей замолчать, что она, как побитая собака, опустилась на пол.
— Молчи, пес! — вскричал Билль Карри, которому кровь бросилась в голову, и подкрепил свои слова ударом, поневоле заставившим монаха замолчать.
— Не пугайтесь, добрая женщина, и говорите по-английски. Мы все здесь англичане. Расскажите нам, что они с вами сделали.
— Новая ловушка! Новая ловушка! — закричала она с сильным девонширским акцентом. — Вы не англичане. Вы опять хотите заставить меня лгать, а потом начнете мучить. О, я несчастная! — закричала она, разражаясь слезами. — Кому мне довериться?
Эмиас стоял молча, полный жалости и ужаса. Какой-то инстинкт подсказывал ему, что он скоро услышит новости, о которых он боялся спросить. Но Джек сказал:
— Не бойтесь, душа моя, не бойтесь. Бог защитит вас, если вы только будете говорить правду. Мы все англичане и все из Девона, откуда и вы, кажется, судя по вашей речи. Корабль этот наш, и сам папа не посмеет до нас дотронуться.
— Из Девона! — колеблясь повторила она. — Из Девона. Откуда же?
— Из Байдфорда. Это мистер Билль Карри из Кловелли. Если вы — девонская жительница, вы, наверное, слыхали о Карри.
Женщина сделала скачок вперед и бросилась Биллю на шею.
— О, мистер Карри! Жизнь моя! Мистер Карри! Так это вы? Ох, душенька! Но вы-таки почернели, а я совсем ослепла от горя. Ох, кто только послал вас сюда, мой дорогой мистер Билль, чтобы вытащить меня, несчастную, из ада?!
— Кто же вы?
— Люси Пассимор, белая колдунья из Вилькомба. Разве вы не помните Люси Пассимор, которая сводила вам бородавки, когда вы были мальчиком?
— Люси Пассимор! — почти завопили все три друга. — Та, которая уехала с…
— Да! Та, которая…
— Где донна Рози Солтэрн? — вскрикнули Билль и Джек.
— Где мой брат Франк? — воскликнул Эмиас.
— Умерли, умерли, умерли!
— Я знаю это, — сказал Эмиас, садясь опять.
— Как она умерла?
— Инквизиция… он!.. — указала Люси на монаха. — Спросите его. Он приговорил ее к смерти. И спросите его! — указала она на епископа. — Он сидел и смотрел, как она умирала.