Вперед, Команданте
Шрифт:
К счастью Эрнесто – который давно понял, что моряком ему быть категорически не дано – океан был спокоен весь путь. Впрочем, как сказал Дон Педро, в этих широтах летом шторма случаются очень редко. Так что все тяготы и лишения для молодого дона Гевары сводились к трудовому фронту со шваброй или кистью. Осмелев, Эрнесто даже сунулся было в машинное отделение – но был выгнан оттуда механиком, синьором Джакомо.
– Синьор Гевара, я ваш «Дневник мотоциклиста» читал. Был бы у нас дизель – может и было бы вам тут что-то интересно. А с паровой машиной вам точно, иметь дело не придется. И опасно тут: вон как шатуны ходят – неосторожному могут руку, а то
Ну а Дон Педро внаглую блаженствовал на палубе, принимая солнечные ванны. Тем более, что других пассажиров на «Принцессе Иоланте» не было – кроме экипажа, только их двое. Однако Эрнесто показалось, что даже капитан, синьор Гальярди, относился к его наставнику – минимум, как к равному себе. Так кто же вы, Дон Педро – бывший рядом уже десять лет, охотно учивший многим интересным вещам (которым ни в каком университете не научат), но неизменно молчащий, когда речь заходила о его прошлом? Как и подобает образованному человеку в двадцатом веке, Эрнесто Гевара был атеистом – но тут впору было поверить в слухи о «тех, кто правит миром», тайном церковном ордене, вроде масонов, розенкрейтцеров, тамплиеров, кого там еще?
– Ложь часто является одной из сторон правды, ну а правда, одной из сторон лжи – усмехнулся Дон Педро – думаю, что в конце этого нашего приключения ты узнаешь многое. В том числе, и свое будущее, и мое прошлое. Одно могу тебе сказать сейчас: твой путь будет зависеть от твоего выбора. И никто не предложит тебе совершить что-то противное твоей чести. А пока не пришел срок – пользуйся спокойным временем, учись или отдыхай.
– А что было бы, если бы я женился на Ильде – серьезно спросил Эрнесто – если вам ведомо будущее, то что записано там?
– Ты бы стал защитником бедных и угнетенных, строго в рамках законности и умеренности. Открыл бы при своей плантации лечебницу, где не брал бы платы с неимущих. Принимал бы в доме тех, кто зарекомендовал бы себя «левым», имел бы в шкафу томики Маркса и Ленина. Вел бы за столом разговоры, и растил бы брюшко, умиляясь при виде своих милых детей и счастливой жены. Которая, перейдя в статус замужней дамы, быстро забыла бы о «труде на общее благо», и всецело посвятила бы себя семье. И, как в романе, «прожили бы долго и счастливо, и умерли в один день» – если только в вашей стране не сел бы кто-то вроде дона Сомосы, при котором даже думать о неположенном смертельно опасно. Тогда – ты видел, что было в Гватемале. Где большинство казненных по приговорам военно-полевых трибуналов, или просто убитых без всякого суда, были вовсе не коммунисты, а «подозрительные», чья вина зачастую была лишь в инакомыслии – или кто просто под руку подвернулся. И как тебе такой выбор, мой мальчик?
– Не хочу – ответил Эрнесто – знаю, друг Альберто, сейчас преуспевающий доктор в Каракасе, меня не понял. Да и Рохо тоже – был с ним разговор. И для кого-то из моих «гвардейцев» – тоже наверное, после их детства, предел мечтаний, найти себе рай земной. Но это будет, как в Коста-Рике – идиллия, а под ногами спит вулкан. Или как у Уэллса элои – поют и танцуют под солнцем, не думая о том, что будет ночью. Хочу сам владеть своей судьбой! Только Ильду жалко – она хороший человек, и никому не желала и не делала зла. Если бы мы обвенчались, и она приняла бы аргентинское гражданство – наверное, тогда ее не посмели бы тронуть.
– А после ты бы встретил другую. Которой был бы нужен не хозяин плантации, а Команданте революции. Как в том фильме, что мы в Буэнос-Айресе смотрели.
– Это правда, что синьора Смоленцева –
– Знаешь, у русских настоящий культ героев, после этой Великой Войны. Высшей наградой считается Золотая Звезда – имеющих ее, в СССР больше десяти тысяч. Есть те, кто был награжден дважды – таких чуть больше ста. Единицы имеют три Звезды. Но также у русских весьма почитаются те, кого неофициально называют «апостолами», среди своих. Те, кто имеют Звезду, а также Золотую Медаль «за воинскую доблесть» – высшую военную награду Италии – и еще, ватиканский орден Святого Сильвестра. Их всего двадцать или около того – и больше уже не будет.
– Почему?
– Потому что эти три награды получили те, кто поймал Гитлера. Взяли живым, вытащив из поезда, в котором он ехал с целым полком охраны. А до того эта же команда спасла Папу Римского из немецкой тюрьмы на острове в Средиземном море. И точно известно, что синьора Смоленцева была вместе со своим мужем, минимум в последнем из этих славных дел. А до того была бойцом Гарибальдийских бригад – и уже тогда в ее честь была песня, которую сейчас можно услышать в Риме на военных парадах – причем считается, что слова сочинил сам Юрий Смоленцев, восхищенный красотой и храбростью своей героини-партизанки. Так что наверное, та ее роль в фильме по роману прошлого века – лишь бледный отпечаток ее самой в реальности.
– Я слышал, есть еще фильмы, где она снималась? Про современность, а не прошлый век – которые не показывали у нас в Аргентине. Хотел бы посмотреть!
– Посмотришь обязательно. В Италии, да и в Испании тоже – русское кино не менее популярно, чем у вас Голливуд.
– Отчего у нас не снимают про наше славное прошлое? Про времена Боливара – как наши страны тоже завоевывали себе свободу. Отчего мы должны у себя смотреть – фильмы о подвигах гринго? Где на экране они – люди чести. А в жизни, когда мы видим их рядом…
– Это называется пропаганда, мой мальчик. Ты еще увидишь, что они снимут про Гватемалу и Вьетнам.
– Иногда мне кажется, что я опоздал родиться. А жить бы мне тогда, в годы Освобождения.
– И кем бы ты был – мстителем в черной маске, меньше надо сказки про зорро читать. Запомни – одиночка всегда, в конечном счете, проигрывает организации. И очень скоро ты обнаружишь, что политика, это нередко очень грязное и несправедливое дело, весьма далекое от того светлого образа, которое останется в веках. Но надо уметь видеть суть за внешними частностями. Возвращаясь же к нашей теме – выбрав путь Команданте, ты еще встретишь такую, как Елена из того фильма. Которая примет сначала твою Идею, а уже после, тебя самого. Ведь и с Ильдой у тебя были расхождения, относительно «крайностей» марксизма – в дальнейшем, или они стали бы между вами пропастью, или ты бы смягчился, стал бы умеренным – о том я тебе уже сказал.
– А отчего я? А не она стала бы такой как Лючия?
– Поверь моему опыту: я видел многих мужчин, попавших под влияние любимых женщин – но не знал ни единой женщины, изменившей себя ради самого любимого человека. Они могут внешне это изобразить – но суть остается неизменной. Хотя возможно, я таких просто не встречал.
«Иоланта» считалась быстроходным транспортом-рефрижератором, для перевозки скоропортящихся продуктов и фруктов. Но путь почти через всю Атлантику наискосок занял больше трех недель. Ближе к Гибралтарскому проливу чаще стали встречаться другие суда, затем в небе появился американский военный самолет – и тут эти чертовы гринго, им Нового Света мало?