Возвышенное
Шрифт:
– Если ты не сможешь кататься весь месяц, то нам нужен план, – прошептал Джей. – И ни в коем случае ты не можешь застрять надолго. Ты спятишь.
Колин утвердительно хмыкнул, отвлекаясь. Это безумие; казалось, что девушка из другого мира. Как будто слабый блеск света окружал участки ее оголенной кожи рук. Ее светло-русые волосы были матовыми и полными листьев, и у нее были крутые высокие черные ботинки со шнуровкой и голубая блузка, заправленная в синюю форменную юбку. Ее губы полные и красные, глаза обрамлены густыми ресницами. Она выглядит так, будто от одного ее непристойного слова шерстяная
Джей тычет Колина в бок.
– Ты не собираешься из-за одного маленького перелома отказываться от веселья, не так ли?
Он отводит взгляд от девушки, чтобы посмотреть на Джея.
– Ты издеваешься? Есть миллионы других способов получить неприятности за задницу, не выходя за грань.
Джей усмехается и ударяет по кулаку Колина.
Миссис Пользвески делает стопку из бумаг на своем столе, не обращая внимания на тихий шум в процессе работы: книги открываются, страницы перелистываются, студенты перешептываются, кто-то случайно кашляет, кто-то точит карандаш. Девушка сидит, уставившись вперед, похоже, она пытается изо всех сил остаться незамеченной.
Откуда она?
Боковым зрением Колин видит, как ее тонкие пальцы тянутся за карандашом, кем-то оставленным на столе. Она вертит его снова и снова в руке, будто ей недостает практики в этом деле, рассматривает его, подозревая, вероятно, что это волшебная палочка.
Колин подумал, что раньше никогда не видел таких светлых волос. Когда она наклоняет голову немного в сторону, осматривая карандаш, волосы ловят солнечный луч, который делает их прозрачными. Волнистые пряди разливаются по плечам, сгорбившимися вперед, одетыми в рубашку и слишком громоздкими для кого-то столь нежного. Она выглядит как тень. Тень, которая носит шапочку из солнечного света.
Как будто почувствовав его взгляд, она поворачивается, и невольно улыбается, приподняв уголки ее губ. Ее ямочки заставляют его думать о забавных просьбах, озорных обещаниях, о ее сладком вкусе на его языке. Бронзовые глаза встречаются с его, и живой цвет, наполняя, как разъяренный океан, затягивает его.
Он позволяет себе поддаться.
Глава 3
ОНА
Единственный, кто смотрит на нее – это тот парень, чье лицо преследовало ее всю неделю, с черными растрепанными волосами, которые не мешало бы подстричь, с рукой в гипсе и с янтарными глазами, которые жестко пронзали ее при каждом взгляде.
– Привет, – прохрипела она, пряча свою улыбку. Ее голос был немного грубоват, потому что она заговорила впервые за шесть дней.
Впервые с тех пор, как она заговорила с ним, а он выбежал из столовой, намереваясь добраться до города и просить помощи у полиции для нее. Она могла находиться только на территории, окруженной металлом ворот кампуса, и в полумиле вниз по дороге из гравия. Каждый раз, а их было три, она пыталась сбежать, но всего один шаг за ворота кампуса возвращал ее обратно – на тропу, где она впервые проснулась, и это было похоже на то, как если бы ты
Парень прищурился и скользнул взглядом по ее щекам, носу, остановился на губах. Он моргнул один раз, очень медленно, потом еще раз.
– Куда ты ушла?
Никуда, подумала она, представляя пустой сарай, который она нашла в центре заброшенного пустыря недалеко от школы. Там было пустынно, как и в ее памяти – идеальный дом для девушки без имени и прошлого. После того как необъяснимым образом она каждое утро в течение недели появлялась у здания школы, она, наконец, набралась храбрости, чтобы украсть форму, зайти внутрь и сесть.
– Ты исчезла, – говорит он.
Она ерзает в кресле, глядя на его рот.
– Я знаю. Не знала, как еще произвести впечатление.
Смеясь, он говорит:
– Вот, – и толкает его открытый учебник ближе к ней.
Она моргает, ее пульс учащается и поднимается к горлу, когда его взгляд гуляет по ее лицу, и он слегка сжимает губы, прежде чем улыбнуться.
– Спасибо, – говорит она. – Все порядке. Я могу и послушать.
Он пожимает плечами, но не отодвигается.
– Думаю, что мы сегодня изучаем историю отношений между работниками и администрацией. Не хотелось бы, чтобы ты все пропустила.
Девушка не знает, что делать с его вниманием. Она подозревает, что хочет до боли в коже приблизиться к нему, что он – причина ее прихода сюда каждое утро, том числе и в тот первый день, когда она оказалась в столовой. Но он кажется таким милым, слишком открытым, а она как полоска бумаги, которую окунули в отравленный мед, и этот невинно-идеальный парень парит вокруг. Как хорошо было бы, когда не нужно есть, спать и каждый раз оказываться на территории школы, когда она пытается уйти? Он продолжает пристально смотреть на нее, и она перебрасывает волосы через плечо, опуская их между ними, как занавес.
– Колин? – это женский голос, ясный и авторитетный. Она прожигает взглядом их обоих.
– Извините, миссис Ползвески, – говорит он.
Теперь, когда девушка знает его имя, она хочет шептать его снова и снова.
– Кто ты, дорогая? – спрашивает учитель.
Пространство вокруг – как огромный пузырь, с пульсирующей ожидающей тишиной, и девушка понимает, что миссис Ползвески обращается к ней. Но в то время, как вопрос повис в воздухе, мужской голос говорит у девушки в голове: «Бьюсь об заклад, ты не знала, что твое имя означает «свет», - прошептал он, держа губы слишком близко к ее уху. «Я знала», - хотела она сказать, но из-за руки на горле было трудно даже вздохнуть.
– Люция, – со вздохом вспоминает она. – Меня зовут Люси.
Учитель кивает.
– Люси, ты новенькая?
Внутри Люси становится неуютно, когда она слышит, как кто-то другой произносит ее имя. В этот тяжелый момент она чувствует себя реальной, как если бы она была воздушным шаром, и кто-то, наконец, вернул ее на землю. Может быть, девушка, у которой есть имя, не будет парить в небе. Люси кивает и чувствует жар, прожигающий ее щеку, в том месте, где остановился взгляд Колина.
– Ты не в моем классе, Люси. Не могла бы ты сходить в канцелярию и уточнить?