Возвышающий обман
Шрифт:
С собой у меня были две очень дорогие мне вещи – старая Библия и иконка, которую дала мне с собой мама. Уходя, я сказал:
– Самые дорогие мои вещи оставляю тебе. Совсем недавно я позвонил Ширли.
– Ширли, у тебя сохранилась мамина иконка? Можешь мне ее вернуть?
– Конечно. Она у меня. Обязательно тебе ее отдам. Пятнадцать лет спустя иконка вернулась ко мне. А тогда я взял чемодан и ушел на улицу. В кармане было пусто.
НАСТАСЬЯ
Я по-прежнему сидел без работы,
В Лос-Анджелесе мы как-то договорились встретиться. Помню, как я шел на это свидание в ее модный отель «Шангри-Ла» в Санта-Монике. У отеля стояли дорогие машины. «Как только сниму картину, – думал я, – сразу куплю себе новый автомобиль, вот вроде этого». Моя старенькая «тойота», которую подарил мне мой приятель, сценарист Дэвид Милч, сломалась.
Дэвид Милч – фигура, заслуживающая отдельного рассказа – яркая личность, сценарист, создатель самых популярных телесериалов, таких, как «Хилл-стрит блюз» и «Нью-Йоркский полицейский», специалист по Достоевскому и сам игрок.
Я хотел немножко поухаживать за Кински. Из этого ничего не получилось. Однажды я обнял ее, это было на океане. Подошел сзади и обнял, это длилось всего секунд пять, но их хватило, чтобы почувствовать, что ничего не получится. Биотоки у нас, наверное, разные. Но отношения сложились очень хорошие.
В пору нашей встречи в отеле «Шангри-Ла» я был нищим, в кошельке – стодолларовая бумажка, и все. Прикинул. Ста долларов на обед с Кински вроде хватает, мы пошли в ресторан. Глядя в меню, озабоченно гадал: «Что она закажет?» Такие тогда были у меня веселые времена…
Разговор зашел о спектакле, который мы будем вместе делать.
– Ты когда-нибудь снимешь со мной картину? – спросила она.
– Ну конечно, сниму.
– Когда? Когда я уже состарюсь?
– Пока у меня нет никаких идей для фильма с тобой.
За годы безработицы я написал несколько сценариев, которые никак не мог пристроить. Среди них была и «Река Потудань» по Андрею Платонову. Экранизировать этот рассказ я задумал очень давно, еще в середине 60-х. Первый раз, когда возникла эта идея, я предложил ее Юрию Клепикову, сценаристу «Аси Клячиной». Помню, как сейчас, мы идем по нынешней Поварской, тогдашней Воровского, мимо Союза писателей.
– Вот если бы можно было снять «Реку Потудань»!
– говорю я. – Не разрешат же никогда в жизни!
Пятнадцать лет спустя идея эта стала сценарием, который я написал с Жераром Брашем, классиком французского кино, автором «Тэсс», «Битвы за огонь», сценариев французских картин Иоселиани. Писался сценарий для Изабель Аджани, она согласилась сниматься, но не дали денег. Все из-за слуха, что я – агент КГБ.
– Вообще-то, – говорю я Кински, – у меня есть сценарий. Но я писал его не для тебя.
– Расскажи.
– Я хочу это играть! – Она просто с ума сошла, так он ей понравился.
– Но это не для тебя. Я писал для Изабель, – говорю я.
– А я не смогу сыграть? – обиделась она.
– Нет, ты, конечно, можешь…
Буквально в эти дни появился «Тайм» с ее портретом на обложке, это было пропуском в карьеру, признанием статуса мировой звезды.
Мы поехали в Канн продавать сюжет, меня свели с продюсером Менахемом Голаном, он назначил мне свидание у себя в номере. В восемь утра я пришел к нему, он сидел в трусах, брился в ванной. За десять минут я выложил весь сюжет, попутно изобразив в лицах душевные страдания героев – играл за всех. Не дослушав до конца, Менахем сказал:
– Идите вниз и подписывайте контракт.
Случилось немыслимое! Единственное условие, им поставленное, – перенести действие из Югославии, где я собирался снимать, в Америку.
– Идите, подумайте, выпейте кофе. Если согласны, я подписываю.
Я пошел вниз. Не хотел даже думать – готов был переделать что угодно на что угодно. Три года без работы! Единственная мысль была: «Боже! Куплю себе приличный автомобиль!» Без колес в Лос-Анджелесе туго – общественного транспорта, как такового, там вообще нет.
СНИМАЮ АМЕРИКАНСКОЕ КИНО
То, что Кински захотела играть роль в картине, способствовало созданию так называемого пэкеджа, то есть пакета – сценарий, режиссер, актриса. Вскоре пакет пополнился Джоном Сэвиджем, очень известным актером, он играл в «Волосах» Милоша Формана, в «Охотнике на оленей» Майкла Чимино. Сэвидж прочитал сценарий и очень захотел сниматься. Затем добавился Берт Ланкастер, ему понравилась роль отца героя. Проект обретал все более реальный вес. Впоследствии Ланкастер сниматься не смог -ему сделали операцию на сердце. Вместо него сыграл Роберт Митчум, тоже звезда первого разряда, что-то вроде американского Крючкова, он снялся в ста фильмах, в том числе и в «Дочери Района» и «Крыльях войны», красивый седой лев. Потом появился Кит Кэродин. Есть такая знаменитая актерская семья: отец, Джон Кэродин, снимавшийся еще в «Дилижансе» Джона Форда, и три его сына, все актеры. Старший играл у Бергмана в «Змеином яйце», в «Кун-фу», Кит получил «Оскара» за исполнение роли певца и песню в «Нэшвилле» Роберта Олтмена.
Продюсировала «Возлюбленных Марии» компания «Кэннон», Менахем Голан владел ею вместе со своим кузеном Йорамом Глобусом.
«Возлюбленные Марии» имели небольшой бюджет -2 миллиона 800 тысяч долларов. В то время средняя картина в США стоила от пяти до семи миллионов. Дорогие – больше пятнадцати. «Тутси» стоила 22 миллиона.
Деньги на картины не обязательно идут от главных голливудских компаний. Происхождение их может быть самое разное – и от лас-вегасского игорного бизнеса, и от мафии, и от нефтяных компаний. Но уж когда тратишь деньги мафии, то ответственность тут особая -люди там серьезные, шуток не понимают.