Возвращения

Рыбаков Вячеслав Михайлович

Или просто потребность? Разве можно спросить: потребность дышать - это сила или слабость? Просто если не дышать смерть. Смерть тела. А без дальней цели - смерть души.

– Ну, тогда пора и мне возвращаться,- проговорил

он и тяжело вздохнул. Что я Жилину-то скажу, мельком подумал он. Гриша нырнул обратно в кабину и положил руки на баранку.

– Куртку снять не хочешь?
– заботливо спросил он.- Мокрая, как компресс ледяной... не простудишься? Давай распну ее на климатизаторе - пока едем, просохнет.

Быков пренебрежительно шевельнул ладонью. Потом осведомился:

– Вы-то как там у себя?

– Мы-то там у себя отлично,- ответил Гриша.- Только знаешь, я, пожалуй, прямо сегодня к вам зайду почайпить. А вернусь уж поутру. Не против?

Быков попытался улыбнуться онемевшими, будто после новокаиновой блокады, губами.

– Спасибо,- с трудом выговорил он.- Мама будет рада.

– А ты?

– И я. Только вот очухаюсь маленько,- Быков запнулся.Гоби, Голконда, Марс, Амальтея, Уран... Понимаешь? И вот ушел. Что этот мир с людьми делает...
– посопел несколько секунд.- Теперь если захочешь повидаться - прогибайся перед бездельниками, пар-разитами, выклянчивай визу.

Гриша только фыркнул. Нечасто отец позволял себе

выражаться столь эмоционально. Похоже, подумал сын, его сегодня вконец достали.

Быков угрюмо помолчал.

– Л-ладно,- сказал он решительно и чуть встряхнул головой.- Поехали. У меня завтра дел - выше крыши.

– Конфет маме к чаю надо не забыть,- проговорил Гриша.

– Это ты прав.

Мягко фыркнул двигатель; автобус тронулся, и в приоткрытое боковое окно кабины потянуло холодным ветром, нашпигованным острыми брызгами раздробленных на стекле капель.

– Давай-ка, брат, поднимем стекла,- сказал Быков.- Дует.

Гриша послушно коснулся одной из кнопок; беззвучно выползшее из паза толстое стекло отсекло салон от непогоды.

– Все горят, а он танцует, говорит: закройте, дует! пропел Гриша негромко и озорно. Быков даже не улыбнулся.

– Домой...- тихо сказал он и откинулся на спинку сиденья.- Домой.

Автобус вывернул на Московский проспект и сразу, рывком, набрал ход.

А хозяин квартиры тоже вернулся к себе. Уселся перед компьютером - и, задумавшись сам не понимая о чем, минуты, наверное, четыре смотрел на пусто мерцающее окошко "турбопаскаля" и не прикасался к клавиатуре.

20-23 октября 1998.

Санкт-Петербург