Возвращение

Паолини Кристофер

«Ну, естественно! Что же плохого в таких искренних похвалах твоим достоинствам?» — откликнулся Эрагон.

Сапфира снова нырнула, и со дна реки до него донёсся её обиженный голос:

«Это что же, сарказм?»

Эрагон хихикнул и решил оставить этот вопрос без ответа. Посмотрев в сторону второй лодки, он заметил, что теперь гребёт Арья — спина идеально прямая, лицо невозмутимое. Она гребла легко и точно летела сквозь пронизанную солнечными лучами лёгкую тень, которую отбрасывали могучие сосны с поросшими мхом стволами. Но, несмотря на солнечный свет, сама Арья выглядела на редкость

мрачной. Эрагону даже захотелось её утешить.

— Лифаэн, — тихо спросил он, стараясь, чтобы не услышал Орик, — а почему Арья… столь печальна? Ты…

И он не договорил, заметив, как напряглись плечи эльфа под зеленовато-коричневой туникой. Лифаэн ответил ему, но еле слышно, так что Эрагон с трудом разобрал его слова:

— Нам выпала большая честь служить Арье Дрёттнинг. Ради нашего народа ей довелось испытать столько страданий, что и вообразить невозможно. Мы с превеликой радостью праздновали её удачу с яйцом Сапфиры, но даже во сне мы оплакиваем ту жертву, которую ей пришлось принести… Впрочем, её печали, как и её счастье, принадлежат лишь ей одной. И без её разрешения я не мог бы открыть тебе причину того, отчего она так грустна. Даже если б знал, в чем дело.

Сидя вечером у костра и машинально поглаживая заросшую мхом кочку, на ощупь похожую на мягкую шкурку кролика, Эрагон услыхал в лесу какой-то странный шум. Переглянувшись с Сапфирой и Ориком, он осторожно пополз на эти звуки, придерживая рукой Заррок.

В зарослях снежноягодника на краю небольшого овражка метался сокол со сломанным крылом. Увидев Эрагона, крылатый хищник в ужасе застыл с открытым клювом, издавая пронзительный писк.

«Что за ужасная судьба, — сказала Эрагону Сапфира, — вот так лишиться возможности летать!»

Прибежала Арья. Увидев, что случилось, она сорвала с плеча лук и, быстро прицелившись, выстрелила соколу прямо в сердце. Сперва Эрагон решил, что она подстрелила птицу, чтобы отправить её в суп, однако эльфийка так и не подняла с земли ни сокола, ни свою стрелу.

— Но почему?.. — вырвалось у Эрагона. Насупившись, Арья отстегнула тетиву и сказала:

— Он был слишком серьёзно ранен, чтобы я смогла его вылечить, и все равно умер бы ночью или к утру. Ничего не поделаешь. Я просто избавила его от нескольких часов страданий.

И Сапфира, опустив голову, ласково коснулась мордой плеча Арьи, а потом медленно побрела в лагерь, небрежно волоча за собой хвост и обдирая им кору с деревьев. Эрагон двинулся было за нею и тут почувствовал, как Орик дёрнул его за рукав и очень тихо сказал ему на ухо, заставив для этого наклониться:

— Никогда не проси эльфа о помощи! Он может решить, что смерть для тебя — лучший выход. Ясно?

МАГИЯ ДАГШЕЛТРА

Эрагон заставил себя встать до рассвета: он давно уже хотел застать хоть кого-то из сопровождавших его эльфов спящими. Это превратилось для него в своеобразную игру. Ему хотелось выяснить, когда же эльфы просыпаются и ложатся ли они вообще спать, а кроме того, он ни разу не видел никого из них с закрытыми глазами. Сегодняшний день, впрочем, не стал исключением.

— Доброе утро, — тут же услышал он откуда-то сверху

и, задрав голову, увидел Нари и Лифаэна.

Оба стояли на сосновых ветвях футах в пятидесяти от земли. С поистине кошачьей грацией прыгая с ветки на ветку, эльфы спустились на землю, и Лифаэн сказал:

— Мы вас стерегли.

— Стерегли от чего? — удивился Эрагон.

— От моих страхов, — сказала Арья, появляясь из-за дерева. — В Дю Вельденвардене немало тайных опасностей, особенно для Всадника. Мы живём здесь тысячи лет, но старинные чары все ещё порой проявляют себя в самых неожиданных местах, магия здесь пронизывает все — воздух, воду, землю. Кое-где она оказала воздействие даже на зверей. В этих лесах можно встретить очень странных тварей, и далеко не все они настроены дружелюбно.

— А они… — И Эрагон умолк: он почувствовал, как горит на ладони его гедвёй игнасия, а серебряный молот, висевший у него на шее — подарок Ганнела, вдруг стал горячим. Казалось, силы его быстро перетекают в волшебный амулет, а это означало только одно: кто-то пытается определить его местонахождение с помощью магического кристалла!

«Неужели сам Гальбаторикс?» — испуганно подумал Эрагон и стиснул амулет в руке, готовясь сорвать его с шеи, прежде чем он высосет из него все силы. Но тут с другого конца лагеря к нему бросилась Сапфира, делясь с ним собственным запасом сил. А мгновение спустя и серебряный молот перестал нагреваться и быстро остыл. Эрагон ещё немного подержал его на ладони и снова сунул под рубаху.

«Нас ищут враги», — уверенно заявила Сапфира.

«Враги? Неужели это кто-то из тайного общества колдунов Дю Врангр Гата?»

«Я думаю, Хротгар наверняка сказал Насуаде о том, что Ганнел сделал для тебя магический амулет… А может, это и вообще была её собственная идея… И об этом кто-то узнал!»

Арья нахмурилась, когда Эрагон рассказал ей о том, что произошло.

— Нам нужно как можно скорее добраться до Эллесмеры, чтобы ты уже мог начать своё обучение. События в Алагейзии развиваются слишком быстро, боюсь, ты не сможешь уделить занятиям столько времени, сколько следует.

Эрагону хотелось ещё поговорить с ней на эту тему, но разговора не получилось: Арья настояла на том, чтобы немедленно покинуть стоянку. Имущество они побросали в лодки, костёр затоптали и снова продолжили свой путь вверх по реке Гаэне.

Примерно через час Эрагон заметил, что река становится все шире и глубже. Вскоре вдали стал виден водопад, наполнявший весь лес своим грохотом. Вода падала с совершенно отвесных скал высотой футов в сто.

— Как же мы тут пройдём? — спросил Эрагон, чувствуя на лице холодную водяную пыль.

И Лифаэн указал ему на левый берег реки, где чуть дальше водопада на крутом склоне виднелась тропа.

— Лодки и все остальное придётся перенести на руках, и довольно далеко — с пол-лиги. Только там река вновь становится проходимой.

Разделив припасы на пять кучек, они рассовали провизию по мешкам, и Эрагон удивлённо вскрикнул, приподняв свой мешок, ибо он стал раза в два тяжелей, чем обычно.

«Я могла бы перенести все это», — предложила Сапфира, выбираясь из воды на топкий берег и отряхиваясь.