Возвращение
Шрифт:
— Есть, Молот!
Почти сразу же они услышали тяжёлые шаги Хорста.
— Что ты намерен делать, Роран? — встревоженно спросил он.
— Делать? — Роран рассмеялся и, резко повернувшись лицом к кузнецу, воскликнул: — Я намерен изменить судьбу Алагейзии!
СТАРШИЙ БРАТ
Эрагон даже не заметил, как они с Сапфирой вновь оказались в самой гуще схватки. Он давно уже знал, что Роран где-то в море, но ему и в голову не приходило, что он направляется именно в Сурду! Нет, их встреча на берегу Джиет была поистине невероятной! А как Роран пытался испепелить его взглядом! По
Эрагон очнулся, лишь когда вражеский меч полоснул его по наколеннику. Испустив хриплый крик, он нанёс рубящий удар, убив и отбросив в сторону солдата, который его ударил, и, проклиная себя за беспечность, мысленно связался с Трианной. «Это не вражеский корабль, — сообщил он ей. — Передай всем, чтобы на него не нападали. Попроси Насуаду от моего имени об одолжении: пусть пошлёт туда гонца, чтоб он мог объяснить этим людям ситуацию и запретил вмешиваться в бой».
«Хорошо, Аргетлам».
Поднявшись в воздух в западной части поля брани, Сапфира мгновенно пересекла пространство над Пылающими Равнинами и приземлилась рядом с Хротгаром и его свитой. Эрагон поспешно спрыгнул с седла.
— Привет тебе, Аргетлам! — приветствовал его король гномов. Рядом с ним стоял Орик. — Привет тебе, Сапфира! Эльфы, кажется, успели сделать для вас даже больше, чем обещали.
— Это не эльфы, сир, — поклонился Эрагон. — Это драконы.
— Да неужели? Ты непременно расскажешь мне о своих приключениях, как только мы покончим с этой кровавой работой. Я очень рад, что ты принял моё предложение и стал членом Дургримст Ингеитум. Для меня большая честь иметь такого родственника!
— И для меня большая честь принадлежать к одному с тобой клану!
Хротгар рассмеялся и повернулся к Сапфире:
— Я ещё не забыл твою клятву восстановить Исидар Митрим. Наши умельцы уже начали собирать осколки Звёздного Сапфира и складывать их в центре Тронжхайма. С нетерпением жду, когда его снова можно будет увидеть целиком.
«Раз я обещала, то своё обещание выполню», — поклонилась ему Сапфира.
Эрагон повторил её слова вслух. Хротгар осторожно постучал пальцем по броне у неё на боку и заметил:
— Я вижу, ты носишь выкованные нами доспехи. Надеюсь, они хорошо тебе служат?
«Очень хорошо, король Хротгар! Эта броня не раз спасала меня от смерти». Эрагон перевёл Хротгару её слова, и король гордо выпрямился, подняв свой боевой топор Волунд; глаза его сверкали.
— Что ж, пожалуй, нам стоит ещё разок проверить качества наших доспехов и нашего оружия в горниле битвы! — Он оглянулся на своих воинов и воскликнул: — Акх сартос оэн дургримст! Вперёд! За наши семьи и наш Дом!
— Вор Хротгарз корда! Вор Хротгарз корда! — откликнулись гномы.
Эрагон глянул на Орика, который тут же ему перевёл: «За боевым топором Хротгара!» Присоединившись к их хору, Эрагон вместе с Сапфирой двинулся вслед за королём гномов навстречу красным мундирам имперских солдат.
Теперь, когда гномы нанесли столь сокрушительный удар с фланга, перевес в битве явно склонился на сторону варденов. Вместе с гномами они теснили имперское войско, рассекая его на части и уничтожая более мелкие отряды. В итоге они заставили воинов Гальбаторикса отступить от тех позиций, которые те удерживали с самого утра. Яды, подброшенные Анжелой, также оказывали своё действие. Многие из имперских военачальников вели
День между тем клонился к вечеру.
Эрагон был в самой гуще битвы, сражаясь сразу с двумя солдатами противника, когда над головой у него с рёвом пронёсся огромный горящий дротик и вонзился в один из командных шатров имперского войска шагах в двадцати от них. Шатёр вспыхнул мгновенно, а Эрагон, разбросав своих противников, оглянулся и увидел, что с борта судна, причалившего к берегу Джиет, вылетают десятки таких же огненных снарядов. «Интересно, что это Роран такое задумал?» — мельком удивился Эрагон, оборачиваясь к наступающим на него врагам.
Вдруг где-то в тылах имперского войска прозвучал боевой рог. Потом ещё один и ещё. Загрохотал барабан, и все на поле боя затихли, пытаясь определить источник этих зловещих звуков. Озираясь, Эрагон заметил, как на севере, над линией горизонта поднялась странная тёмная тень, отчётливо видимая на фоне огненно-красного неба над Пылающими Равнинами. Хищные птицы тут же бросились врассыпную, а чёрная тень эта, казалось, неподвижно зависла в восходящих потоках раскалённого воздуха, и Эрагону показалось, что это Летхрблака, одна из тех чудовищных крылатых тварей, на которых летают раззаки. Но тут луч солнца, пробившись сквозь облака и дым, осветил этот непонятный тёмный силуэт сбоку, и оказалось, что это — красный дракон!
Дракон парил, сверкая в солнечном свете, точно жаровня, полная раскалённых углей. Его крылья имели оттенок старого вина, когда сквозь него просвечивает огонь лампы. А когти, зубы и шипы на спине были белы как снег. В хищных ярко-красных глазах горел зловещий огонь. На спине у него восседал человек в доспехах из полированной стали, вооружённый длинным двуручным мечом.
Ужас охватил Эрагона: «Значит, Гальбаторикс сумел заставить проклюнуться ещё одно драконье яйцо!»
Человек в стальных латах поднял левую руку, и с его ладони сорвался поток магической энергии, точно яркий рубиновый луч. Этот луч, потрескивая, ударил Хротгара прямо в грудь, и королевские маги-хранители закричали от боли, ибо попытались парировать этот удар и защитить своего короля, но не выдержали и, разом лишившись сил, мёртвыми рухнули к ногам Хротгара. Король, успев лишь глянуть на несчастных гномов, и сам зашатался, схватился рукой за сердце и тоже упал на землю. Остальные гномы взревели в отчаянии, видя гибель своего предводителя.
— Нет! — вскричал Эрагон, и Сапфира поддержала его своим рёвом. — Я убью тебя! Ты мне ответишь за смерть Хротгара! — Он с ненавистью уставился на врага, понимая в душе, что у них с Сапфирой осталось слишком мало сил, чтобы противостоять такому могучему противнику.
Оглянувшись, Эрагон заметил коня, лежавшего в грязи с копьём в боку. Жеребец был ещё жив. Положив руку ему на шею, Эрагон прошептал: «Спи, брат!» И втянул в себя всю оставшуюся у несчастного жеребца жизненную силу, часть её отдав Сапфире. Этого, конечно, было маловато, но и столь небольшой запас энергии помог им унять боль в перенапряжённых мышцах.