Возвращение
Шрифт:
– Не знаю. Мариса ничего такого не говорила. – Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Во временной зоне Алекса время ушло на три часа вперед, и вид у него был усталый, – похоже, он собирался спать. – Так ты хочешь, чтобы я этим занялась? Сделать ей предложение? Просто для того, чтобы она не отдала другим?
Обычно мы выступали лишь в роли посредников. Но когда речь шла о таких предметах…
– Слишком рано. Не должно создаваться ощущения, будто мы тревожимся. Впрочем, позвони завтра Марисе и скажи, чтобы она не делала ничего без нашего ведома. А Джейкоб пусть соединит Марису со мной,
– Ладно. Но надо сказать, что она, похоже, не собиралась говорить с нами о продаже.
– Да? А чего же, по-твоему, она хотела?
– Просто понять, сколько может стоить передатчик. И возможно, поговорить с кем-то, кто сообразит, почему ее дед забыл о существовании такой штуки.
– И с чего она взяла, будто нам что-то известно?..
– У тебя есть репутация, Алекс. Но если хочешь, я позвоню и скажу, что мы ничем не можем помочь.
Алекс рассмеялся:
– Попроси ее одолжить нам передатчик, чтобы провести несколько испытаний. Надо хотя бы удостовериться, что эта штуковина – действительно то, чем кажется.
На следующее утро я позвонила Марисе и передала ей пожелание Алекса. Она ответила, что пока не собирается ничего предпринимать и подождет, пока у нас не появится возможность исследовать передатчик. Потом я села завтракать, и в это время по головидению объявили, что в начале часа прозвучит заявление Райана Дэвиса, президента Конфедерации. Президент находился с визитом на Корморале и, конечно же, никак не мог обращаться к нам с расстояния в сорок световых лет в прямом эфире. Это означало, что заявление уже сделано и получено, – канал просто пытался расширить аудиторию.
Президент Дэвис был обаятельным мужчиной с каштановыми волосами, карими глазами и точеными чертами лица, а при виде его улыбки всегда казалось, будто он разговаривает с тобой. Но на этот раз он не улыбался.
«Друзья и сограждане, – сказал он, – всех нас сейчас беспокоит возможность спасения людей, находящихся на борту „Капеллы“. Хочу заверить всех, что у нас подобралась команда первоклассных ученых, Санусарская поисковая группа, которая старается обеспечить возвращение домой двух тысяч шестисот человек – пассажиров и экипажа. Можете не сомневаться: мы делаем все, что в наших силах.
К несчастью, – продолжал он, – мы находимся на неизведанной территории. Прежде нам не встречались пространственно-временные аномалии. Знаю, многих в Конфедерации волнует судьба потерявшегося корабля, как и других, которые могут блуждать в пространстве. Как утверждают, время на пропавших кораблях, похоже, течет с иной скоростью – для нас оно идет намного быстрее. Судя по трем другим возвращенным кораблям, на „Капелле“ прошло всего несколько дней после отлета с Окраины одиннадцать лет назад. Это нелегко осознать, но наши ученые заверяют, что именно так все происходит, и, вероятно, на „Капелле“ будет наблюдаться то же самое. Могло быть намного хуже. В прошлом году мы спасли двух девочек с „Неустрашимого“, Кори и Саболь Шаво. Они сели на корабль семь тысяч лет назад, но для них прошло всего несколько недель. Повторю еще раз: мы делаем все возможное, чтобы спасти жизни пассажиров и экипажа. Это наш главный приоритет. Мы не предпримем никаких действий, которые могли бы представлять для них опасность, и сделаем
Глава 3
Возлюбленный, золото, хорошие времена: не стоит цепляться за то, что безвозвратно ушло. Ты лишь напрасно прольешь слезы.
Я прилетела на челноке на станцию Скайдек. Шара и Джо-Энн прибыли накануне и ждали в ресторане отеля «Звездный свет».
– Что мы, собственно, будем делать? – спросила я.
– Вчера вылетел испытательный корабль, – ответила Шара. – Беспилотник, чистый автомат. Оказавшись в пораженной зоне, он попытается совершить прыжок. Мы настроили двигатель так, что, если корабль застрянет, он должен вернуться в линейное пространство через несколько часов…
– По нашему времени, – вставила Джо-Энн.
– И мы считаем, – продолжала Шара, – что он останется там часа на четыре.
– А потом все повторится? – спросила я.
– Да.
– Какой путь корабль проделает от одного появления до другого?
– Мы пока точно не знаем, Чейз. Примерно сто двадцать тысяч километров. Проблема – в связи между двигательным модулем и искривлением пространства. Когда мы ее решим, процесс уже повторится несколько раз. Мы надеемся, что сможем скорректировать тягу двигателя и он перестанет реагировать на изменения континуума.
Я с трудом ее понимала:
– Так в чем именно дело?
Джо-Энн явно сочла мой вопрос глупым: брови ее удивленно приподнялись, взгляд на мгновение устремился к потолку, но она все же овладела собой и понимающе улыбнулась.
– Изменение подачи энергии, – ответила она. – Чтобы корабль оставался внутри поля аномалии, мощность двигателя должна находиться в определенных пределах. Если мы скорректируем подачу энергии, то, возможно, остановим процесс.
– На первый взгляд, все несложно.
– Если сумеем подобрать нужные параметры – да. Это…
– А если они окажутся неправильными?
– Вероятно, ничего не произойдет. В случае серьезной ошибки мы можем потерять корабль. Проблема в том, что мы все еще определяем нужные параметры. «Капелла» совершила гиперпространственный прыжок в область пространства, поврежденную четверть миллиона лет назад после прохода сверхплотного объекта. Это могла быть черная дыра или что-то еще. Часть объекта буквально обернулась вокруг звездолета, и двигатель потащил корабль дальше вместе с куском искривленного пространства. Время на борту практически замерло, но, к счастью, корабль периодически всплывает на несколько часов. А потом взаимодействие между звездным двигателем и искривленным пространством увлекает его обратно.
Пилот ждал в пассажирской кабине. Поздоровавшись, он приветствовал нас на борту и сообщил, что его зовут Ник Краус.
– Вы не родственник Джона? – спросила я. Джон Краус был директором СПГ.
– Ага. Он мой брат.
– Ник обычно пилотирует большие пассажирские лайнеры, – улыбнулась Шара.
– Вроде «Капеллы»?
– Последние несколько лет я работал на «Утренней звезде», – сказал Ник.
Он показался мне симпатичным – карие глаза, дружелюбная улыбка. Ростом он был чуть выше среднего пилота.