Возвращение
Шрифт:
— Стереовизор у меня у самого есть, — сказал Юра. — Пойдемте, Женя, расскажете нам с Шейлой что-нибудь про Луи Пастера.
— Какую сливную станцию вы обслуживаете? — осведомился Женя.
— Сливную станцию? Что это такое?
— Обыкновенная сливная станция. Свозят туда всякое… мусор, помои… А она перерабатывает и, стало быть, сливает. В канализацию.
— А! — радостно воскликнул инженер-ассенизатор. — Как же, вспомнил. Сливные башни. Но на Планете давно уже нет сливных башен, Женя!
— А я родился через полтора века после Пастера, — сказал Женя.
— Ну, тогда
— Доктор Моргенау, насколько я знаю, родился через год после старта «Таймыра», — устало возразил Женя.
— Одним словом, пойдемте в сад. Шейла, берите его.
Они вышли в сад и уселись на скамейке под яблоней.
Было совсем темно, деревья в саду казались черными. Шейла зябко поежилась, и Женя сбегал в дом за курткой. Некоторое время все молчали. Потом с ветки сорвалось большое яблоко и с глухим стуком ударилось о землю.
— Яблоки еще падают, — сказал Женя. — А Ньютонов что-то не видно.
— Ты имеешь в виду ученых-полилогов [1] ? — серьезно спросила Шейла.
— Д-да, — сказал Женя, который всего-навсего хотел сострить.
— Во-первых, мы все сейчас полилоги, — с неожиданным раздражением сказал Юра. — С вашей, допотопной точки зрения, конечно. Потому что нет биолога, который не знал бы математики и физики, а такой лингвист, как Шейла, например, сразу пропал бы без психофизики и теории исторических последовательностей. Но я-то знаю, что вы хотите сказать! Нет, видите ли, Ньютонов! Энциклопедический ум ему подавай! Узко, видите ли, работаете! Шейла — всего только лингвист, я — всего только ассенизатор, а Окада — всего-навсего океанолог! Почему, видите ли, не все сразу, в одном лице?…
1
Полилог — здесь: специалист по многим областям знания.
— Караул! — закричал Женя. — Я никого не хотел обидеть! Я просто пошутил!
— …А вы знаете, Женечка, что такое современная так называемая узкая проблема? Всю жизнь ее жуешь, и конца не видно. Это же клубок самых неожиданных задач. Да возьмем хоть то же яблоко. Почему упало именно это яблоко? Почему именно в данный момент? Механика соприкосновения яблока с землей. Процесс передачи импульса. Условия обращенного падения. Квантовая картина падения. Наконец, как, пропади оно пропадом, извлечь пользу из этого падения…
— Это-то просто, — примирительно сказал Женя. Он нагнулся, пошарил на земле и поднял яблоко. — Я его съем.
— Еще неизвестно, будет ли это максимальная польза, — язвительно сказал Юра.
— Тогда съем я, — сказала Шейла и отобрала яблоко у Жени.
— Кстати о пользе, — сердито сказал Женя. — Вы, Юра, очень любите рассуждать о пользе. Между тем вокруг бегают невообразимо сложные кибердворники, киберсадовники, киберпоедатели-мух-и-гусениц, киберсоорудители-бутербродов-с-ветчиной-и-сыром. Ведь это же дико. Это даже не стрельба из пушек по воробьям, как говорили в наше время. Это создание однокомнатных индивидуальных квартир для муравьев. Это же сибаритство чистейшей воды!
— Женечка! —
И Юра весело засмеялся.
— Это вовсе не сибаритство, — сказал он. — Наоборот. Освобождение мысли, удобство, экономия. Елки-палки, да кто же пойдет в сборщики мусора? А если даже и найдется такой любитель, то все равно он будет работать медленнее и хуже киберов. Потом, эти киберы вовсе не так трудно производить, как вы думаете. Их было довольно сложно придумать, это правда. Их трудно совершенствовать. Это тоже правда. Но уж коль скоро они попали в серийное выращивание, с ними гораздо меньше возни, чем с… э-э… как у вас назывались ботинки?
— Ботинками, — кротко сказал Женя.
— И самое главное, в наше время никто не делает одноплановых машин. Во-первых, вы совершенно напрасно разделяете кибердворников и киберсадовников. Это одни и те же машины.
— Позвольте, — сказал Женя. — Я же видел. Кибер-дворники — они с такими лопатками, с пылесосами… А киберсадовники…
— Да просто на них сменные наборы манипуляторов. И дело даже не в этом. Дело в том, что все эти киберы… и вообще все бытовые машины и приборы… это все великолепные озонаторы. Они поедают мусор, сухие ветки и листья, жир с грязной посуды, и все это служит им топливом. Вы поймите, Женя, это не грубые механизмы вашего времени. По сути, это квази-организмы. И в процессе своей квази-жизни они еще и озонируют воздух, витаминизируют воздух, насыщают воздух легкими ионами. Это маленькие добрые солдаты огромной славной армии ассенизации.
— Сдаюсь, — сказал Женя.
— Нынешняя ассенизация, Женя, — это не сливные башни. Мы не просто уничтожаем мусор и не создаем мерзких свалок на дне океанов. Мы превращаем мусор в свежий воздух и солнечный свет.
— Сдаюсь, сдаюсь, — сказал Женя. — Слава ассенизаторам. Превратите меня в солнечный свет.
Юра с наслаждением потянулся.
— Приятно встретить человека, который ничего не знает. Самый лучший отдых — растолковывать общеизвестные истины.
— До чего мне надоело быть человеком, с которым отдыхают! — сказал Женя.
Шейла взяла его за руку, и он замолчал. Раздался тонкий писк радиофона.
— Это меня, — шепнул Юра и сказал: — Слушаю.
— Ты где? — осведомился сердитый голос.
— В саду. Сижу отдыхаю.
— Ты придумал что-нибудь?
— Нет.
— Каков тип! Он сидит и отдыхает! У меня ум за разум заходит, а он отдыхает! Товарищ Славин, Шейла, гоните его вон!
— Ну иду, иду, чего ты раскричался! — сказал Юра поднимаясь.
— Иди прямо к экрану. И вот что — теперь мне совершенно ясно, что бензольные процессы здесь не годятся…
— А я что говорил? — вскричал Юра и с треском полез через кусты к своему коттеджу.
Шейла и Женя вернулись к себе.
— Пойдем ужинать? — спросил Женя.
— Не хочется.
— Вот всегда так! Яблок налопаешься и потом ничего не ешь.
— Не ворчи на меня! — сказала Шейла. Женя пошел ее обнимать. — Я замерзла! — жалобно сказала она.
— Это потому, что ты проголодалась, — объявил Женя. — Я тоже немножко замерз, и страшно неохота идти в кафе. Неужели нельзя организовать жизнь так, чтобы ужинать дома?