Возвращение в темноте
Шрифт:
– Нет, – сухо ответил Кроукер, ожидая, что теперь Майер станет рассказывать о его внештатном сотрудничестве с федералами.
Майер снова одобрительно кивнул.
– В наше время всеобщего стремления увильнуть от прямого ответа и взвалить вину на другого, ваша прямота и искренность вызывают у меня восхищение и глубокое уважение, сэр. Дон Родриго был самовлюбленным маньяком, не так ли? Его вспышки ненависти представляли серьезную угрозу для окружающих. Он был настолько безрассуден и опасен, что даже коллеги желали ему скорейшей смерти. Однако Дон Родриго оказался им не по зубам. Он умело предотвращал всякие попытки
Кроукер уклончиво пожал плечами, но внутри у него все кипело. Он думал, что та ненависть, которую вызывал у него Дон Родриго, давно умерла, ан нет! И теперь через столько лет его захлестнула волна бешенства!
– Ну это что-то вроде полуофициальной версии. – Майер посмотрел в сторону могилы Терезы. – Однако были и такие – и, должен признаться, что я принадлежу к их числу, кто считал, что вы сами знали имя убийцы вашего отца. Я хочу сказать, что вы приложили немало сил, чтобы найти убийцу.
Майер снова перевел взгляд на Кроукера, словно ища подтверждение своим словам, и продолжал:
– Как бы то ни было, именно вы пошли к самому непримиримому врагу Дона Родриго и заключили с ним сделку: он наезжает на Дона Родриго, а вы официально сдаете его полиции. Все чисто, аккуратно, интересы обеих сторон соблюдены.
Теперь Кроукеру стало ясно, что Майер старался заставить его заново пережить те болезненные эмоции, которые Кроукер старательно хоронил в глубине своей памяти. Сейчас он снова был захвачен страстным желанием мести.
Майер обошел вокруг машины.
– Скажите, сколько вам было лет, когда все это случилось?
– Двадцать, – ответил Кроукер, – если все было именно так, как вы рассказываете.
– О да, не сомневайтесь, все было именно так. – Майер открыл дверцу «мустанга». – И мы оба знаем это. – Он едва заметно улыбнулся Кроукеру. – Так что не будем терять времени. Вы обладаете всеми необходимыми качествами – профессиональными навыками и изобретательностью.
– Пожалуй, я попрошу вас дать мне рекомендательное письмо, если соберусь наниматься на работу.
Майер кисло улыбнулся, но по глазам было видно, что никакая ирония не сможет сбить его с толку.
– Знаете, что говорят об убийстве? Или ты можешь убить, или нет – и точка! На мой взгляд, вы великолепно доказали, что умеете убивать. Фактически вас даже можно назвать знатоком в этой области.
– Мои способности тут ни при чем, – сказал Кроукер. – Если я и убивал когда-то, то на это были очень веские причины: во-первых, те негодяи заслуживали этого, во-вторых, у меня не было иного выбора.
– Что касается Мартинеса и Макгрифа, возможно, вы правы, – сказал Майер. – Но только не в случае с Доном Родриго.
– А вот тут вы ошибаетесь, – сказал Кроукер. – Нам никак не удавалось зацепить его. Как мы ни старались, он все время ускользал сквозь пальцы, словно угорь, как будто заранее знал о том, что мы собираемся предпринять против него. Да, действительно я изо всех сил старался прищемить ему хвост. Нет сомнений, именно по его приказу убили
Майер подвинулся к Кроукеру так близко, что он явственно ощутил смешанный запах одеколона и мужского пота.
– Не было иного выхода. Он обладал неприкосновенностью, – шепотом повторил Майер. – Другими словами, он был защищен со всех сторон.
И в это мгновение Кроукер понял, что ловушка захлопнулась. Взглянув Майеру в глаза, он увидел в них торжество умелого адвоката.
– Совсем как Хуан Гарсия Барбасена – неприкосновенный, защищенный со всех сторон. – Майер выразительно взмахнул руками. – Матерь Божья! Грязная свинья, он абсолютно хладнокровно убил свою жену во цвете лет! Если вы думаете, что он совершил это преступление в состоянии аффекта, то вы просто не знаете Хуана Гарсию Барбасену! Это второй Дон Родриго Импремата!
Кровь ударила Майеру в голову, он побагровел. Совершил ли Барбасена то преступление, или нет, Кроукеру стало ясно, что Майер искренне верил в его виновность. Может, он и не был таким холодным и умным профессионалом, каким хотел казаться. К тому же он ни слова не сказал о связях Кроукера с АКСК. Значит, ему это было неизвестно.
– Однако у меня нет никаких доказательств его вины, кроме ваших темпераментных обвинений, – сказал Кроукер, чувствуя, что с каждым словом все сильнее запутывается в сетях, расставленных Майером. Впрочем, вряд ли у него был иной выход. Рейчел нуждалась в донорской почке, это был вопрос жизни и смерти. Если допустить, что Майер говорил правду насчет этого Барбасены... Кроукеру было не по себе от этих мыслей, и лишь одно успокаивало его – каждое совершенное им убийство было абсолютно оправдано. Однако ситуация с Хуаном Гарсией Барбасеной была совершенно иной, и ему было необходимо время, чтобы проверить все и поразмыслить над этим. Но именно этого он не мог сейчас себе позволить – положение Рейчел было слишком тяжелым.
– Бывают ситуации, сэр, когда приходится верить на слово, – проговорил Майер. – Поверьте мне, мы желаем только добра вашей племяннице.
– Мне нужно время, чтобы поговорить с доктором Марш и проверить ваши документы на почку.
– В вашем распоряжении двадцать четыре часа, – сказал Майер. – По истечении этого времени, надеюсь, вы будете готовы принять окончательное решение.
– Доктор Марш захочет убедиться в реальности существования этой почки.
Майер понимающе улыбнулся:
– Это будет сделано. На обороте моей визитной карточки вы найдете написанный от руки номер телефона, по которому вы сможете связаться со мной в любое время суток. Это гарантия, сэр. Знак нашей доброй воли. – Майер сурово взглянул на Кроукера: – Двадцать четыре часа – самое большее, что мой клиент может дать вам на размышление.
В Кроукере проснулся детектив.
– Он торопится?
– Он не может ждать, так же как и Рейчел, – пожал плечами Майер. – Да, мой клиент оказался в весьма затруднительном положении, когда промедление подобно смерти.