Возвращение в Итаку
Шрифт:
Да, я был таким. Нелегкая рыбацкая жизнь сумела сформировать мой внешний облик, но сердцевина моего существа организована была много лет назад.
Только Галка и смогла увидеть все до конца. Я понимаю, все понимаю… Самое страшное – видеть себя со стороны, понимать и не иметь сил изменить что-либо… Ей нужен был такой, как я. Она и нашла его…
«Не распускай нюни, Стас, – сказал я себе. – На мостике ты умел показать класс и рыбу ловить научился. А швартовал свой «корвет» не хуже Волкова». Но все это – от чувства отчаяния, что находило на меня, когда махал
Тогда, в шторм, на «Волховстрое», я первым вызвался укрепить сорвавшуюся с крепления тяжеленную машину. Вроде бы в герои захотел, хотя это было служебным долгом всей палубной команды. Полез в герои, а получилось, что Волков спас и мне и Женьке Наседкину жизнь, и именно он рисковал собой, чтоб защитить нас, а ведь лезть в герои Волков отнюдь не собирался.
Как сейчас вижу квадратный кузов машины, неотвратимо надвигающейся на нас с Женькой, беспомощных, прижатых к стальному фальшборту. В принципе и не боюсь смерти, всякое приходилось повидать, и тонул однажды вместе с судном, а вот увижу зеленый кузов – и мурашки по телу…
Я вспоминал о той мучительной дрожи, что не покидала меня еще долго после того, как обуздали наконец ополоумевшую в шторм машину на палубе, и неожиданно ощутил боль в сердце. Прикусил губу и посмотрел на Олегову изувеченную руку.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Денисов приподнял голову.
Капитан отступил назад, со страхом поглядел на моториста.
Баран лежал на боку, недоуменно уставившись на людей желтыми глазами.
«Сырое мясо, – подумал капитан, – а спичек нет…»
Он обшарил загон и нашел в дальнем углу навеса топор на длинной ручке. Прикинув топор по руке, капитан медленно подошел к лежащему на земле барану.
В это время Денисов промчался мимо, смешно выбрасывая ноги и очумело мотая головой.
– Куда ты? Эй? – крикнул капитан.
Моторист выбежал из овечьего загона, скрылся за большим серым валуном, показался из-за него с другой стороны и стал спускаться в долину.
«Увидел что-то, – подумал капитан, – и не сказал… Интересно, что же он увидел?»
…Обращенная к солнцу мездрой овечья шкура не успела еще подсохнуть, когда в проходе загона появился Денисов.
Капитан сидел на старом ящике и жевал кусочки мяса. Он нарубил их топором помельче и разложил перед собой на плоском камне.
– А, беглец, – сказал капитан. – Куда же ты умчался? Иди садись. Ешь мясо. А я тут один намаялся, пока шкуру снял. Топором не наорудуешь, да и навыка нет.
Денисов осторожно двигался к камню, за которым сидел капитан.
– Огня вот нет, шашлыки бы, да ладно, теперь недолго ждать, – продолжал капитан, тщательно прожевывая теплые еще кусочки. – Приступай, Денисов, только не жадничай, понемножку бери, иначе загнуться можно…
Денисов молчал. Приблизившись
Они доели нарубленное капитаном мясо. Денисов не произнес ни слова, и капитан не заговаривал с ним больше, надеясь, что сытый желудок заставит моториста обрести душевное равновесие.
В углу, под навесом, капитан разыскал соль в полотняном мешочке, потом нашел деревянную посудину, нечто вроде корыта, уложил мясо кусками и пересыпал солью: лето здесь незнойное, а все-таки подсолить не мешает, и потом неизвестно, когда придут к своим овцам на остров люди.
Денисов по-прежнему сидел на корточках у камня и дожевывал мясо. Закончив хлопоты с бараньей тушей, капитан подошел к мотористу и протянул руку, намереваясь дружески похлопать его по плечу и сказать что-нибудь вроде: «Ладно, брат, не горюй, все образуется, Денисов…» Денисов вдруг резко рванулся к протянутой руке, капитан едва успел отдернуть ее. Денисов потерял равновесие, упал и тут же вскочил на четвереньки.
Капитан попятился. В это время у прохода показались овцы. Они шли к ручью, на водопой. Денисов повернулся к капитану спиной и большими прыжками с хриплым лаем бросился овцам наперерез.
…С моря пришел звук. Он назойливо проникал в сознание и, закрепляясь в нем, порождал робкую, но все крепнувшую надежду. Она колыхнулась наконец в сердце, и сердце дрогнуло от ударившей мысли: а что, если опять тени?
Не отрывая затылка от замшелой стенки скалы, он приоткрыл глаза, увидел пустынное море, звук в эту минуту пропал: «Опять почудилось», – подумал капитан и опустил веки.
Звук повторился, но капитан думал, что после трех бессонных ночей чего только не почудится.
Накануне вечером, когда капитан бродил у края отступившего в отлив моря, с нависшей над галечным пляжем скалы ухнул в воду приличных размеров камень… Отскочивший в сторону капитан успел заметить наверху искаженное лицо моториста. Капитан обошел остров, однако Денисова не нашел.
Утром капитан выследил моториста и после короткой борьбы связал его. Денисов сразу присмирел, дал отвести себя в загон, безропотно съел выданное ему мясо, а затем крепко уснул.
Теперь капитан мог позволить себе передохнуть. Но нервное напряжение последних дней не оставляло его. Он спустился к морю, уселся у подножья скалы, опершись о камень затылком, закрыв глаза, наблюдал, как приходят из моря и окружают его тени. Он видел и себя, сидящего у скалы, видел, как он спит, потом на горизонте возник силуэт большого двухтрубного парохода, капитан подумал, что «пассажир» в этих водах неуместен, и тогда он услышал звук.
Пассажирское судно исчезло. Из-за мыса вываливал вельбот. Капитан продолжал сидеть у скалы не двигаясь. Он не знал, видел ли это наяву…