Возвращение в Итаку
Шрифт:
В тот день мне везло на «гостей»…
Прибежала Ольга, потом кто-то из соседей, а поздним вечером пришел Решевский. Он весь день бегал по городу, собирал подписи известных капитанов под ходатайством в прокуратуру республики о новом разбирательстве дела.
Подписей было немного, и Стас, расстроенный и поникший, сидел на том же месте, где пил чай Мирончук, и сил, чтобы меня утешать, видно, не было у Стаса. И слава богу.
Он сказал мне:
– Завтра снова всех обойду… Странное дело: вроде бы друзья Олега, а подписаться боятся… А ведь письмо не оправдывает
– Кто отказался? – спросила я.
– Павловский не стал и Рябов… А Женька Федоров сам меня разыскал, спросил про бумагу и подписал. Хотя они с Олегом были на ножах…
Вскоре он ушел. Я проводила Стаса до порога, заперла дверь и осталась одна. Ждать…
В первом же письме оттуда Олег спокойным и деловым тоном сообщал мне, что он обо всем подумал и принял решение. Мне не имеет смысла ждать его восемь лет, а с его стороны бесчеловечно рассчитывать на это. Посему он считает, что я абсолютно свободна в своих действиях и вольна поступать в соответствии со своими желаниями и потребностями. Пусть пойму его правильно. Это не значит, что он больше не хочет меня. Он просто не имеет на это желание права в силу, так сказать, определенных обстоятельств. И я, мол, могу ему на это письмо не отвечать. Мое молчание он воспримет как проявленное мною понимание сложившейся ситуации.
Лихое письмо написал мне мой муж. В нем сказался он весь, эдакий непробиваемый сверхчеловек. Конечно, я ответила, что он глупыш, если мог обо мне такое подумать, а выходит, что Волков был прав…
И все-таки не верю я тебе, Олежек. Вот сейчас только и стала понимать. Вовсе ты не такой… И думается мне, что легко ты ранимый, а вот чтоб не увидели этого люди, напялил на себя кольчугу.
Внезапно оркестр оборвал мелодию, остановились и захлопали музыкантам пары.
Волков вел меня по залу к столу, уверенно держал за локоть, и мне вдруг подумалось, что теперь, после всего пережитого, он, вероятно, стал мягче. А могла бы я начать с ним все сначала?
«Наверное, нет… Если б тогда, в самом начале, я была бы уверена, что он действительно любит меня больше своего моря… Может, и не было бы сейчас Стаса?.. Что это за мысли у меня шальные? А вдруг это оттого, что нас разлучили надолго? Может, сейчас, когда после двухлетней разлуки он появился, мне опять станет трудно без него? Так ведь тоже может случиться… Боже, о чем я думаю!»
Волков придвинул мне стул, что-то сказал, кажется, он благодарил меня, и это помогло мне справиться с внезапно нахлынувшими чувствами.
Мы сели за стол и увидели, как между столиков идет в нашу сторону Стас.
Олег затеребил вдруг пачку с сигаретами, пытаясь выудить одну, покосился на подходившего Стаса и спросил:
– К Светке на могилку сходим вместе?
ГЛАВА ШЕСТАЯ
– Итак, приступим. Я – следователь прокуратуры Прохазов. Мне поручено вести ваше дело. Прошу отвечать на вопросы. Фамилия?
– Волков.
– Имя и отчество?
– Олег Васильевич.
– Год рожденья?
– Тысяча
– Место рождения?
– Поселок Ильинка Московской области.
– Национальность.
– Русский.
– Образование?
– Среднее специальное. Мореходка…
– Партийность?
– Был…
– Ранее судим?
– Не доводилось.
– Домашний адрес?
– Ведь держите меня в КПЗ, зачем вам домашний адрес?
– Потрудитесь отвечать на вопросы, гражданин Волков.
– Уже «гражданин»… Ладно. Улица Северная, дом пятнадцать, квартира пятьдесят четыре.
– Хорошо. Вам, очевидно, кажется, что все это – формалистика, но здесь имеется особый смысл. Говорю вам об этом как интеллигентному человеку, Олег Васильевич…
– Сермяжная правда…
– Вот-вот, – сказал следователь. – Надеюсь, мы найдем с вами общий язык.
…«Найдем с вами общий язык»…
Непросто человеку, которого подозревают в совершении преступления, найти общий язык с тем, кто обязан поддерживать обвинение. Но, видимо, это необходимо – найти со следователем общий язык…
Со времени гибели «Кальмара» прошло более двух месяцев, когда меня доставили в родной порт.
О событиях, предшествовавших первому допросу у следователя прокуратуры, я узнал позднее, когда вернулся из колонии. Под стражу меня взяли уже в Москве. Самолет приземлился на Шереметьевском аэродроме, вместе с сопровождающими нас с Денисовым товарищами мы поехали в город. Моториста отвезли в больницу, а меня в номере гостиницы ждали, чтоб предъявить ордер на арест согласно требованию нашей областной прокуратуры. Затем доставили в родной порт…
К тому времени органы следствия собрали достаточно материалов, дававших повод для моего ареста.
Когда в очередной сеанс связи «Кальмар» не отозвался, у руководства Тралфлота все еще не было особых причин для волнений: могло иметь место непрохождение радиоволн, магнитные бури, неисправность радиопередатчика и прочее. Но мы не подошли и к плавбазе, это уже настораживало, хотя могла быть, к примеру, неисправность в машине.
Прошли сутки, вторые, а вестей с «Кальмара» не поступало. Тогда забили тревогу. По всем судам пошли радиограммы с требованием сообщить любые сведения об исчезнувшем траулере. Капитанам судов, ведущих промысел в тех районах, где, по диспетчерским сводкам, находился в последнее время «Кальмар», вменялось в обязанность принять все меры к розыску последнего.
Поиски были тщетными. Управление тралового флота через соответствующие инстанции попыталось навести справки у местных властей на Фарлендских островах. Но мы с Денисовым все еще сидели на острове Овечьем, и ответ местной администрации, естественно, был отрицательным: нет, никаких следов кораблекрушения в районе островов не обнаружено, сигналов бедствия никто не принимал.
Поиски продолжались. И тут иностранные информационные агентства сообщили о кораблекрушении русского траулера в районе Фарлендских островов, о нас с Денисовым. При этом никаких сведений о причинах гибели судна не приводилось.