Возвращение в Аланар

Форш Татьяна Алексеевна

Я посмотрела на быстро темнеющее за окном небо, перевела взгляд на часы, показывающие около пяти вечера. Светка придет в лучшем случае ближе к семи. Закрыв глаза, я снова погрузилась в воспоминания.

Вдруг в стекло балкона постучали. Опешив, я вытаращилась на силуэт за светлой шторой и с опаской, подойдя, резко отдернула ткань. С той стороны, прижавшись к двери, стоял Степан. Увидя меня, он растянул прилипшие к стеклу губы в улыбке. Если учитывать что я живу на пятом этаже, видеть его у себя на

балконе, было более чем странно. Чувствуя себя несколько ненормально, я потянула дверь.

Он ввалился в комнату и, отпихнув меня, начал судорожно закрывать все щеколды. Отстранившись, я вопросительно молчала, следя за ним. Да-а, ну у него и вид! Если бы я не знала его раньше, подумала бы что пригласила в гости бродягу: грязный и порванный пуховик дополняли такие же непонятного цвета джинсы с колоритными дырами на коленях. Венчали, всю эту коллекцию дворового дизайна, растоптанные, требующие немедленной кормежки сапоги. Под впалыми глазами пролегли черные тени, четко видимые даже сквозь толстые стекла треснувших очков. Вот бомж и бомж!

Обернувшись, он виновато покосился на меня, вздохнул, и упал в мое кресло.

— Дай воды!

Я брезгливо поморщилась и, не отрывая от него глаз, щелкнула пальцами. В зал, заложив крутой вираж, влетел поднос с бутылкой минералки и стаканом.

— Может еще остудить? — ехидно поинтересовалась я, едва поднос завис над ним.

Ответом мне стал дикий взгляд.

— А я думал, что один такой… — нервно кашлянув, он покрутил у виска.

— Не один! — обреченно успокоила я.

— Светлану видела?

Я покачала головой.

— Только слышала. Похоже, она одна из нас осталась в трезвом рассудке.

Степан, кинув на меня тоскливый взгляд, с шумом выхлебал воду и поставил стакан на подлокотник.

— Как жить-то, Тань? Как жить-то теперь? — он, взявшись за голову, покачался. — Я уволился из института! Не могу там работать. Неделю назад привезли две мумии. Оставили на изучение. А я не могу их вскрывать! Они живые! Рассказали мне все о себе: как звали, где жили. И попросили: «Отпусти нас! Похорони!». А как я их похороню? Меня же в дурку посадят, если узнают, на основании чего я их похоронил.

Он задел локтем стакан, и тот, упав, со звоном разлетелся. Степан сморщил на меня виноватую физиономию. Я равнодушно махнула рукой — не о чем переживать, и стакан, собравшись по осколкам, вновь вспрыгнул на подлокотник. Оттуда я его на всякий случай убрала.

Степан, глядя на меня, только в изумлении покачал головой.

— Не могу привыкнуть к твоим новым способностям!

— Я еще пока тоже! — кивнула я, и, посмотрев на Степана, бесцеремонно поинтересовалась. — Ну, а ко мне, зачем пришел?

Степан замялся.

— Ты понимаешь, я подумал, может, ты воспользуешься связями? Ну,

вдруг тебе твой любовник снова поможет вернуться в тот мир? А? Я бы в нем и остался! — Степан, вопросительно взглянул на меня и вжался в спинку. — Эй-эй, ты чего?! Ай, мамочка!

В кресле, в котором он только что сидел, дымился след от небольшой молнии, сорвавшейся с моих пальцев. Из-за спинки показалась проплешина Степана и испуганные глаза.

— Ну и что я не то спросил-то? — проблеял он.

Я, дунув на палец как на дуло пистолета, уставила его на Степана. Тот опять нырнул за кресло.

— Ну и что я не так сказал-то?

С царским видом, усевшись в кресло, я легонько шлепнула его по лысине.

— Вылезай! Хватит пыль собирать. Я здесь уже месяц не убиралась.

Степан выполз из-под кресла, нашел сломанный трехногий стул, поставил его напротив, уселся и, покачиваясь, с опаской посмотрел на меня.

— Не люблю неверное изложение событий! — протянула я, с угрозой поглядывая на него. — Это я по поводу «любовника». С этим определением ты несколько поспешил.

Степан, возведя очи к заросшему паутинами потолку, шумно выдохнул.

— Я не знаю, чем вы там занимались, когда ночевали вместе, но после того как он сказал что отрубит мне ноги по шею, если я еще раз пристану к его женщине, я и вовсе понял что между вами все более чем серьезно!

— А на счет того, чтобы воспользоваться связями и остаться в том мире, — не обращая внимания на его жалобные оправдания, процедила я, — так неужели ты думаешь, что я здесь, так сказать на курорте? Отдыхаю в этом гадюшнике без денег и планов на будущее вдалеке от любимого мужчины только потому, что мне это нравится?

Смахнув злые слезы, я перевела взгляд на быстро темнеющее небо.

Степан удрученно вздохнул, сочувствующе покивал и вдруг пристально уставился мне в глаза.

— Что? — я скосила на него глаза.

— Где у тебя зеркало? — вдруг поинтересовался он.

Пожав плечами, я кивнула на стоявшее в коридоре трюмо.

— Там.

Степан быстро вышел и тут же вернулся, неся в руках маленькое круглое зеркальце. Сунув его мне под нос, он, встал позади.

— Смотри! И еще ты будешь говорить, что между вами ничего не было?

— Ты меня уже достал! Ну что там? — недовольно ворча, я заглянула в услужливо протянутое зеркало и онемела, увидев отражение своих глаз. Вернее, даже не своих. В зеркальном стекле я увидела вытянутые зрачки желто-зеленых глаз Велии. Гнев исчез. Я, не отрываясь, смотрела, как зрачки снова становятся маленькими черными точками, а яростный желтый цвет истаял.

Это же надо! Я ни разу за весь прошедший месяц не посмотрелась в зеркало, и все эти неожиданные перемены стали для меня в новинку.