Возвращение в Ахен
Шрифт:
— Замок сместил границы миров, и мы заблудились в мирах Элизабет.
— Ну и что? — Человек с кнутом свысока посмотрел на беловолосого воина.
— Если существуют чары, забросившие нас сюда, значит, имеется способ доставить нас обратно, — отважно сказал Аэйт.
Серые глаза блеснули из-под темного капюшона. На угрюмом лице человека с кнутом показалась неприятная улыбка.
— Вы что же, бедняжки, — проговорил он, — решили, что Торфинна беспокоит ваша участь? Кто вы такие, попрошайки, чтобы тревожить покой Кочующего Замка? Откуда вас принесло?
Мела и бровью не
— Если ты спросил для того, чтобы знать, а не ради пустой насмешки, я отвечу тебе.
Человек с кнутом нахмурился. Однако спокойное достоинство, с которым держались маленькие воины, казалось, произвело на него впечатление.
— Я спросил, чтобы знать, — сказал он, наконец.
Мела слегка наклонил голову, словно принимая извинение.
— В мирах Элизабет наш мир называется Ахен, — сказал он.
В тот же миг краска схлынула с лица его собеседника, и оно, и без того бледное, побелело, словно натертое мелом. Губы, которые только что кривились в усмешке, дрогнули. Он поспешно откинул капюшон и по-новому взглянул на братьев.
— Как, ты говоришь, называется ваш мир? — переспросил он.
— Ахен, — повторил Мела. — Это имя носит большой город на берегу залива. Говорят, его основал император Карл Незабвенный. Он знаком тебе?
Человек коротко кивнул. Странное выражение появилось в его глазах.
— Так ты вернешь нас домой, Торфинн? — не веря удаче, спросил Аэйт.
— Я начальник стражи Кочующего Замка, — сказал человек с кнутом. — Идите за мной.
— В чем дело, Вальхейм? — недовольно произнес Черный Торфинн, не поднимая глаз от своего широкого стола с четырьмя курильницами по углам. Из одной курильницы поднимался тонкий белый дымок, и вся комната была полна аромата сирени. Торфинн раскладывал пасьянс колодой карт Дороги и Судьбы, и золотой перстень на мизинце его левой руки то и дело вспыхивал. Синий гобелен с изображением битвы кентавра с единорогом висел за его спиной.
— Ваша милость… — начал Вальхейм.
Торфинн выложил еще несколько карт и задумался над ними, не обращая никакого внимания на своего слугу. Вальхейм терпеливо ждал.
— Говори же, я слушаю, — рассеянно сказал Торфинн.
— У ворот стучали, ваша милость, — сказал Вальхейм.
Торфинн бросил колоду на стол и вскинул глаза.
— Ну и что? — рявкнул он. — Это причина мешать мне? Если ты не знаешь, что тебе делать, могу рассказать. Отправь туда арбалетчика.
Ингольв выдержал бешеный взгляд чародея.
— Я знаю, что мне делать, ваша милость, — спокойно ответил он. — Они ждут за дверью.
На миг Торфинн опешил — такого самоуправства он не ожидал.
— Кто ждет? Чего ждет? — Он лег грудью на стол. — Великий Колаксай, какой ты дурак, Вальхейм! Зачем ты привел в замок каких-то попрошаек?
Вальхейм вдруг побледнел, но глаз не опустил и сказал, упрямо пригнув голову:
— Эти двое заплутали в мирах. Помогите им вернуться домой, ваша милость.
— Я не занимаюсь благотворительностью, — отрезал Торфинн. — А ты стал много себе позволять, Вальхейм.
— Помогите им, — повторил Ингольв.
Почувствовав, что за этим упорством кроется что-то важное, Торфинн встал из-за
— Да что с тобой случилось, мальчик?
Ингольв ответил не сразу — боялся, что голос дрогнет. Наконец, выговорил:
— Они пришли из мира Ахен.
Торфинн оттолкнул от себя слугу и брезгливо вытер руки об одежду.
— Ты так и не оставил эту человеческую привычку — чуть что распускать сопли, — сказал он и покривился. — Ладно, пусть войдут.
Ингольв быстро подошел к двери, и стражники пропустили в комнату Мелу и Аэйта. Торфинн поглядел на них несколько секунд, а потом откинул голову и громко расхохотался. Белый дымок в курильнице метнулся, словно испугавшись. Оба брата, которые настороженно оглядывались по сторонам, вздрогнули и, как по команде, уставились на чародея.
— Нашел близкие души, а, Игольв? — вымолвил Торфинн. — Боги морского берега! Ты хоть знаешь, кто они такие?
Чародей присел боком на край стола и поманил к себе Аэйта согнутым пальцем. Оглянувшись на брата, Аэйт осторожно приблизился.
— Ну что, нежить болотная, — негромко произнес Торфинн, наклоняясь к юноше, — сказать ему, кто ты?
Аэйт пожал плечами.
— Скажи, коли знаешь.
— Смотри ты, гордый, — заметил Торфинн и снова засмеялся. — Ингольв! — крикнул он. Низкий голос Торфинна звенел, и капитан, хорошо изучивший за эти годы своего хозяина, видел, что тот от души веселится. — Ингольв Вальхейм, ну-ка расскажи мне, что ты знаешь о болотных людях, о морастах Элизабетинских трясин?
Ингольв дернул углом рта. Как и все ахенцы, он слышал о морастах немало жутких историй, но считал их просто болтовней суеверных невежд.
— Что морастов не бывает, — нехотя ответил капитан.
От этого ответа Торфинн пришел в неописуемый восторг.
— Ну, а если бывает?
— Старики много врали про болотных людей, всего не упомнишь, — сказал Ингольв с еще большей неохотой. Судя по тому, как блестели черные глаза мага, тот заранее предвкушал нечто забавное, а давать ему лишний повод потешаться над собой Вальхейм не хотел.
— Что, что врали-то? — нетерпеливо допытывался Торфинн.
— Будто живут они в гибельных трясинах. Будто нарочно сбивают людей с тропы, чтобы поживиться теплой кровью…
— А может, и впрямь? — жадно спросил Торфинн.
Вальхейм дернул плечом и равнодушно продолжал:
— Говорили еще, что морасты родятся из болотных испарений, что дыхание у них смрадное, а кровь зеленого цвета, густая и зловонная.
Полностью удовлетворенный услышанным, Торфинн крепко взял Аэйта за плечи.
— Вот перед тобой живой мораст, — объявил он торжествующе.
Ингольв прикусил губу. Он видел, что чародей не врет. И мальчишка, вроде бы, не отпирается.
— А ты думал, простота, что они люди? — Торфинн страшно веселился. — Ты пригляделся бы к ним повнимательнее. А то услышал «Ахен» и сразу голову потерял. Да разве люди бывают такого роста? У кого из людей ты видел такую поросль на голове? Это же мох! — Он растрепал белые прямые волосы Аэйта. — Да ты бы хоть в глаза им заглянул… Эх, ты! Они обманули тебя в два счета, эти хитрые маленькие болотные бестии…