Возвращение олигарха

Абдуллаев Чингиз Акифович

– Вы знакомы? – спросил Ринат, обращаясь к Плавнику и показывая на французского нотариуса.

– Да, – кивнул Плавник, – мы несколько раз общались. Мсье Шамплен неплохо знает русский язык, у него бабушка русская княгиня.

– Я об этом уже слышал, – сказал Шарипов.

Тудор Галэску спустился чуть позже остальных. Он коротко поздоровался и уселся рядом с Павлом. Ринат подумал, что этот румын более других подходит под описание его дяди. Глаза изменились, лицо поменялось, привычки, повадки. Но рукопожатие достаточно энергичное, вес, рост, все подходит. Даже возраст. Галэску выглядит на сорок – сорок пять, но после пластической операции Глущенко

вполне мог помолодеть.

Ринат подозрительно смотрел в сторону румынского журналиста, когда в зал ресторана вошел последний гость. Это был Жозеф Макензи. Он громко разговаривал с хозяйкой отеля, прежде чем войти в ресторан. Ринат обернулся, чтобы получше рассмотреть гостя, у которого был глубокий, запоминающийся голос. И замер… На пороге стоял негр. Описание почти подходило под Глущенко. Честолюбивый, умный, умеющий думать, высокий, но не атлетического телосложения, достаточно выдержанный и спокойный. Но поверить в то, что Глущенко мог согласиться на подобную операцию, переделав себя в негра, было выше его сил. Макензи усмехнулся, проходя к столу.

– Добрый вечер, господа, – почти радостно сказал Жозеф Макензи, – надеюсь, что я не очень опоздал.

– Вы обычно не опаздываете, мистер Макензи, – заявил Сердюк, – что с вами произошло?

– Ничего. Позвонили из дома, и мне пришлось задержаться. Итак, господа, я вижу, что сегодня днем к нам присоединилась еще целая команда во главе с мистером Шариповым, которого мы все с таким нетерпением ждали.

– Вы тоже ждали? – не выдержал Ринат.

– Конечно, ждали, – спокойно кивнул Макензи, – любые сделки, которые будут совершены на этом острове, нуждаются в моей регистрации и в моем одобрении. Пока мы на Антигуа, здесь действуют наши законы.

– Не сомневаюсь, что вы правы, – кивнул Шарипов.

Он пристально смотрел на нотариуса, пытаясь угадать, какие черты могли сохраниться у этого темнокожего, если даже допустить абсолютно безумную мысль, что темнокожий Макензи на самом деле был скрывающимся от правосудия бывшим украинским олигархом Владимиром Глущенко.

Все десять гостей теперь были в сборе. Пожилой официант ходил между гостями, стараясь выполнить пожелание каждого.

– Завтра у нас сложный день, – напомнил Шамплен, – нам нужно оформить много документов. Я верно говорю?

– Все верно, – кивнул Сердюк, – у нас уже все готово. Но нет мистера Леру.

– Я не понимаю по-русски, – напомнил Макензи, – у вас есть переводчик на английский?

– Да, – кивнула Тамара. Она перевела, что именно сказали Шамплен и Сердюк, на английский язык.

– Он завтра приедет, – ответил Макензи, – я с ним сегодня разговаривал.

– Я думаю, будет правильно, если мы дождемся господина Леру и будем вместе с ним решать все наши вопросы, – вставил Плавник.

Тамара повторила его слова на английском, чтобы их понял Макензи. Тот согласно кивнул. Румынский журналист безучастно ужинал, не вмешиваясь в разговоры трех нотариусов. Ринат напряженно следил за его поведением. Галэску, конечно, знал английский язык, коли приехал сюда без переводчика, чтобы собирать нужный ему материал. Возможно, он понимал и русский. Среди румын было много людей, достаточно сносно говоривших по-русски. Но внешне Галэску этого не показывал. Неужели это сам Глущенко? Он так изменился, что его невозможно узнать. Но Плавник и Тамара знали его гораздо раньше, чем Ринат, который виделся с ним только один раз. Они должны были узнать в этом румынском журналисте самого Глущенко.

– Вы понимаете по-русски? – не выдержав, спросил

Ринат, обращаясь к румыну.

– Не очень хорошо, – признался тот, – но я жил некоторое время на границе с Молдавией, а там все понимают русский язык.

– А французский? – спросил его Шамплен.

– Я хорошо говорю по-французски, – улыбнулся Галэску, сказав эту фразу на французском, – и еще знаю английский и итальянский.

– Значит, вы у нас полиглот, – восторженно заметила Тамара. – А какой материал вы здесь собираете?

– Для своей книги. Этнография народов Карибского моря, – пояснил Галэску.

– Очень интересная тема, – вежливо согласилась Тамара.

Дочка Шамплена что-то спросила по-французски, и отец ответил ей, показывая на Макензи.

– Да, – кивнул Макензи. Он понимал французский язык и услышал, о чем спросила дочь Шамплена. Она интересовалась, можно ли погулять вдоль берега океана, и отец ответил, что нужно спросить у местных жителей.

Ужин закончился, и мужчины вышли на террасу, чтобы подышать свежим воздухом и выкурить сигареты. Ринат остался сидеть за столом. Кроме приехавших с ним людей, есть еще четверо мужчин. И один из них вполне может оказаться самим Глущенко. Или нет… Нужно проверить и другой вариант. Он поднялся и быстро вышел в холл отеля, где находились хозяева заведения. Муж и жена, потомки ирландцев, которые прибыли сюда еще двести лет назад. Они были похожи друг на друга, как брат и сестра. Оба среднего роста, мордастые, щекастые, имевшие одинаковые курносые носы и темно-коричневые волосы.

– У вас нет среди работников новых сотрудников? – поинтересовался Ринат. – Может, вы кого-то взяли недавно на работу?

– Нет, – ответил хозяин, – все наши люди работают у нас по двадцать и тридцать лет. У нас не бывает чужих, иначе мы бы не смогли им доверять. Я часто уезжаю в столицу и оставляю ключи от номеров и складов своим людям. Мы все здесь как одна семья, никаких чужих.

– И чужие здесь не появлялись?

– Нет. Если кто-то проходит через соседнюю деревню, мы об этом сразу узнаем. Они нас обычно предупреждают. Но в последние недели у нас было не так много гостей. Летом у нас слишком жарко. Сезон обычно начинается в сентябре и заканчивается в мае.

Ринат кивнул в знак благодарности и отошел от хозяев. Может, он просто излишне драматизирует ситуацию? Вполне вероятно, что Глущенко собрал здесь нотариусов, чтобы все оформить и уехать, даже не встречаясь лишний раз со своим племянником, чтобы не подставляться и не выдавать себя Иосифу Борисовичу и Тамаре, которые не должны узнать о его «воскрешении». Для всех, кроме самого Рината, он должен был остаться умершим.

Поздно ночью Ринат поднялся в свой номер. И почти сразу услышал звонок мобильного телефона. Он не сомневался, кто именно ему позвонил. Теперь не сомневался. В трубке раздался знакомый хриплый глуховатый голос Владимира Глущенко.

– Ты уже прилетел, – он не спрашивал, это было утверждение, – завтра подпишем первые документы. Объявим друг друга наследниками, – хмыкнул Глущенко, – и на следующий день ты передашь мне основные активы. Вернешь, так сказать, свой должок. Все документы нотариусы подготовят.

– Хорошо. Я все подпишу. Что мне остается?

– Квартира, как я тебе и обещал. Можешь забрать ее себе. Считай, что это мой подарок тебе на твою будущую свадьбу. Очень дорогой подарок. Дачу вернешь, она больших денег стоит. А дом в Киеве я передам Степану. Нужно как-то компенсировать его потери, тем более сейчас, после смерти Юрия. Алло, ты меня слышишь?