Возвращение капитана мародеров
Шрифт:
Предвкушая сытный ужин и долгожданный сон, друзья блаженно расслабились. Что могло угрожать им вдали от главного тракта и тем более в лесу? Разве что голодные волки, но для этих зверюг у них всегда найдется острая стрела…
Родриго уже собрался снять аппетитно поджаристую кроличью тушку с огня, как вдруг из леса донесся отчетливый звук сломанной ветки. Друзья тотчас схватились за арбалеты.
– Волки?! – полувопросительно-полуутверждающе прошептал Бахес. – Пришли на запах мяса?!
– Возможно, – так же тихо ответил Алехандро. – Главное, убить их вожака! Остальные сами
В этот момент лес огласился дикими воплями, и на поляну вместо ожидаемых серых хищников выскочила группа воинственно настроенных людей. Убогая одежда и примитивное вооружение выдавали в них обычных голодранцев, однако численное превосходство было явно на их стороне: шайка доморощенных головорезов насчитывала не менее восьми человек.
Алехандро и Родриго нажали на спусковые крючки арбалетов почти одновременно, и два разбойника рухнули в траву как подкошенные. Остальные же стали угрожающе наступать, намереваясь взять смельчаков в кольцо.
Сходу определив самого рослого, лохматого и вооруженного мечом разбойника вожаком сей «волчьей стаи», Алехандро бесстрашно ринулся прямо на него. Бахес же тем временем начал раскидывать не умеющих толком сражаться простолюдинов, прикрывая друга с тыла. Ловко увернувшись от удара тяжелой дубиной, он рубанул одного из голодранцев мечом. Тот издал протяжный вой, схожий с волчьим, и, зажав здоровой рукой окровавленное плечо, припустился к лесу. Остальные нападавшие, явно не ожидая столь профессионального отпора, слегка растерялись.
– Канальи! – в бешенстве проревел Бахес. – Ну, кто следующий?! Подходи! Всех на куски порублю!
Алехандро продолжал отчаянно сражаться с громилой-вожаком. Противник оказался на редкость силен, однако мечом, доставшимся ему, видимо, в качестве трофея от некогда ограбленного идальго, действовал не очень умело. Как назло, на помощь предводителю, оставив Бахеса в покое, пришли еще двое разбойников, так что теперь альгвазилу приходилось отбиваться и от дубинок, и от вражеского меча.
Уложив еще нескольких нападавших, Родриго поспешил другу на выручку. Точным ударом басселарда он снес одному из разбойников, наседавших на Алехандро, голову. Тот выронил дубину, неестественно покачнулся и начал медленно оседать, пока, наконец, не рухнул окончательно. Голова несчастного практически отделилась от тела, удерживаясь на одних лишь сухожилиях, в потоке хлынувшей из горла крови заплясали отблески костра…
– Бурная выдалась ночка! Держись, дружище! – крикнул охваченный азартом Бахес, пронзая последнего голодранца с дубиной насквозь.
В это время Алехандро удалось изловчиться, и он мощным ударом отсек правую кисть вожака. При виде упавшей к ногам противника собственной руки, все еще сжимающей меч, тот издал истошный крик и принялся зажимать фонтанирующую кровью рану здоровой рукой.
– Перетяните мне рану, благородные доны, умоляю вас… – прохрипел он.
Алехандро и Родриго переглянулись.
– Кто вы такие и почему напали на нас? – невозмутимо осведомился де Антекера.
– Мы решили, что вы и есть те самые еретики, коих разыскивают доминиканцы и толедские стражники… А за головы этих еретиков назначена большая награда и обещана индульгенция
– Добей его, – холодно обронил альгвазил, обращаясь к Родриго.
Долгий и изнурительный путь после скоропалительного бегства с острова Форментера, не считая кратковременного пребывания в замке графини де Ампаро, практически лишил Алехандро и Родриго сил. Нервы друзей тоже были напряжены до предела: недавняя стычка с разбойниками и особенно страх перед инквизицией заставляли их соблюдать теперь чрезмерную осторожность. Мало того, что Кастилия была буквально наводнена шпионами архиепископа, так Санчо де Ледесма приказал еще выставить заградительные отряды на всех известных трактах и останавливать любых мужчин благородного происхождения, путешествующих вдвоем.
Беглецы почти уже не спали во время коротких остановок в лесу, ибо даже во сне их преследовал страх. От недостатка полноценного отдыха оба пребывали в постоянном и сильном напряжении. Ко всему прочему, у них почти закончились деньги, а до Валенсии-де-Алькантара оставалось еще около восьмидесяти льё пути. Запасы еды тоже давно иссякли, и бывший альгвазил и его верный кабальеро буквально падали от истощения и усталости.
– Давай свернем в Талаверу, – предложил Алехандро, когда их путь пролегал менее чем в пол-льё от родного города.
– И попадем прямо в руки доминиканцев или, того хуже, отца Доминго, – хмыкнул скептически Родриго.
– Но у нас нет другого выхода… Мы оба едва держимся в седле, а нам уже, увы, не по двадцать лет…
– Да, на четвертом десятке бессонные ночи даются труднее, – согласно вздохнул Бахес. – Ты прав, Алехандро. Нам срочно надо как следует отдохнуть и, главное, подкрепиться. Эх, с каким бы удовольствием я съел сейчас огромный кусок окорока и запил его красным вином!.. Но ты уверен, что шпионы отца Доминго не поджидают нас прямо у въезда в Талаверу?
– Конечно, не уверен, – устало отозвался де Антекера, – но, как я уже сказал, другого выхода у нас, к сожалению, нет.
– Тогда предлагаю войти в город с северной стороны. Насколько я помню, Северные ворота почти не охраняются…
– Согласен… Только сейчас они наверняка закрыты, ведь до заутрени еще далеко.
– А если перебраться через городскую стену? – вяло произнес Родриго.
– А лошади? Их мы тоже переправим через стену? Они, кстати, устали и голодны не меньше нашего… Поэтому предлагаю другой вариант. Помнишь, как мы с Бланкой выбрались из города почти двадцать лет назад, когда решили сбежать?
– Святые угодники! – оживился Бахес. – Как я мог забыть про тайный лаз под стеной?! Погоди, но ведь нашим лошадям там точно не пройти!
– Верно. Мы оставим своих скакунов за чертой города, а потом пошлем верного человека, и он покормит их и приглядит за ними…
Наконец на горизонте обозначилась Талавера, в свете луны казавшаяся черным расплывчатым пятном. Чтобы приблизиться к городу со стороны Северных ворот, всадникам пришлось сделать приличный крюк.
– Хоть бы тайный лаз не обвалился от времени, – тихо сказал Алехандро, спешиваясь.